Чтение онлайн

Он стоял и наблюдая, как кричала толпа, потом взмахнул рукой и подошел к краю ступеней. Там он дождался тишины, поднес сложенные ладони к губах и ко лбу в знак благословения и начал спускаться. Его переливающееся пурпурное одеяние, казалось, мерцало при каждом движении. Мантия была богато расшита золотом и жемчугами.

Из храма двумя вереницами потянулись монахи с кадильницами в руках, Дзото с Кукаи и другим высшим духовенством возглавили процессию освящения нового храма.

Мотосукэ, склонившись к Акитаде, шепнул:

— Нет, вы когда-нибудь видели такое представление? Вот же они, все три каравана с золотом и шелком.

— Нет, что-то еще осталось, — нахмурился Акитада. — У Дзото с его размахом наверняка имеются более обширные планы, нежели открытие и освящение нового храма. — Он повернулся к Юкинари и тихо сказал: — По-моему, сейчас самое время освободить узников. Что-то я Торы нигде не вижу.

— Он повел моих лучших людей к складам, — ответил Юкинари. — Если им удастся отыскать вход в подземелье, Тора подаст нам знак.

До сих пор все шло по плану. Торжественная процессия с молебнами и колокольным звоном обходила новый храм. Акитада считал, что вся процедура может занять полчаса, учитывая размеры владений. И все же его одолевало беспокойство.

Чтобы толпа не заскучала, музыканты и танцоры возобновили представление. Юные послушники подавали гостям сок. Мальчику, подошедшему к Акитаде, на вид было не больше семи лет. Не разлив ни капли, он довольно хихикнул и одарил Акитаду беззубой детской улыбкой.

Наконец показалась сама процессия. Ее участники взошли на помост и заняли там свои места, кроме Кукаи — тот поднялся на специальную трибуну и начал молебен. Монахи время от времени вторили ему дружным хором.

Затем произносить приветственные речи должны были представители императорской власти. Акитаде и Мотосукэ предстояло выразить свою огромную радость по поводу столь торжественного случая. Богатые официальные подношения в виде рулонов шелка, одеяний, расписных шкатулок и молитвенных четок лежали рядом, завернутые в красивую подарочную бумагу. Как императорский посланник Акитада должен был поздравлять Дзото первым. Только истинные его намерения были совершенно другими.

Но теперь все зависело от Торы, от того, как быстро и успешно он освободит узников Дзото. Но куда же он запропастился? Противный страх, словно свившийся кольцами червь, снедал его изнутри. Не в силах больше бороться с тревогой, он повернулся и кивнул Сэймэю. Давно ожидавший сигнала старик спокойно поднялся со своего места и отправился в сторону уборной.

Сэймэй деловито семенил в сторону уборной. Хозяйственный двор был почти пуст — во всяком случае, он не увидел тут ни одного монаха. Силясь восстановить в памяти план монастыря, он повернул к Северным воротам.

В следующем дворе царило безлюдье. Сэймэй догадался, что большая приземистая постройка впереди и есть тот самый склад, где хранятся секиры. Где-то здесь, по его расчетам, Тора с солдатами должны освобождать подземных узников, только вокруг почему-то не было ни души. Подойдя к складу, Сэймэй услышал внутри какой-то шум. Решив, что это Тора, он облегченно вздохнул и отворил дверь. Какая-то тень мелькнула и исчезла.

— Кто здесь? — тревожным шепотом спросил старик.

Никто не ответил.

Только теперь Сэймэй понял, что порученное ему дело может оказаться опасным. Какой-нибудь свирепый монах из числа головорезов Дзото или даже целая шайка таких монахов могли прятаться за бочонками и ящиками, выскочить оттуда в любое мгновение, наброситься на него и убить. Он даже подумал, не сбежать ли, но вспомнил про задание. Ему надлежало выяснить, что в их плане не заладилось, и предупредить хозяина.

Он боязливо шагнул внутрь и, оглядев длинные ряды бочонков и корзин, заметил, что связки с оружием валяются развернутыми и несколько секир выкатились на пол.

На дрожащих ногах старик подкрался к бочонкам. За самым дальним из них сидел скрючившись человек в синем казенном кимоно. Такое носил и Тора, но он не стал бы прятаться от Сэймэя… если, конечно, не вздумал проделать с ним одну из своих дурацких шуток.

Сэймэй подкрался ближе, собрал все свое мужество, резко нагнулся и схватил человека за шиворот:

— Ты что здесь делаешь? Отвечай!.. — Но тут же, опешив от изумления, разжал пальцы. — Прошу прощения!..

Префект Икэда поднялся с пола. Он был бледен, но спокойно оглядел тощенькую фигурку Сэймэя и его седые волосы.

— Ах, это вы! — проговорил он, направляясь к двери. — А я уже собирался уходить. Похоже, Дзото хранит здесь запрещенный товар. Ваш человек Тора только что ушел со своими солдатами. А я лишь хотел убедиться, не проглядели ли они чего.

Прищурившись, Сэймэй смело преградил ему путь.

— Я вам не верю! Вы прячетесь здесь, потому что вас разыскивают за убийство князя Татибаны.

Икэда остановился, широко улыбаясь.

— Ах вот вы о чем! Да это недоразумение уже прояснилось.

— Ничего подобного! — вскричал Сэймэй. — И нечего держать меня за дурака! Ведь мне-то хорошо известно, что вас разыскивают как беглого преступника. — Сказав это, Сэймэй понял, что теперь должен поднять тревогу и задержать Икэду. Но его хозяину сейчас эта тревога совсем не нужна. Поэтому, гордо распрямившись и напустив на себя строгость, он сказал, глядя на Икэду в упор:

— Вы арестованы!

Тот, как ни странно, не ответил. Просто стоял улыбаясь и словно ждал дальнейшего развития событий.

Сэймэй растерялся.

— Надо бы поискать, чем вас можно связать, — пробормотал старик, озираясь по сторонам. Рядом с одним из бочонков он заметил моток веревки, но когда наклонился, Икэда бросился к двери.

К счастью, беглец не рассчитал своих сил, и Сэймэй успел вцепиться в него мертвой хваткой. Они повалились наземь, завязалась борьба.

— Ну нет, у меня не убежишь! — кряхтел Сэймэй.

— Лучше уйди с дороги, старик! — крикнул Икэда, придавив его к полу.

Сэймэй сопротивлялся отчаянно, понимая, что если префект удерет, то предупредит Дзото. Но куда же подевались солдаты и Тора? И Сэймэй решил выиграть время.

— Вы, кажется, хотели все объяснить? — напомнил он Икэде.

— Дурак ты, — сказал ему тот. — Я вынужден был убить Татибану, ведь он чуть не погубил нас. — Лицо его исказила зловещая улыбка. — И старость вовсе не означает мудрость; так что, похоже, тебя мне тоже придется убить. — Сорвав крышку с одного из бочонков, он запустил туда руку. На пол посыпались бобы.

Вряд ли там были только бобы. Сглотнув ком в пересохшем от страха горле, Сэймэй взглянул на дверь, потом на Икэду. А тот, удовлетворенно хмыкнув, извлек из бочки меч, зловеще сверкнувший в полутьме новеньким лезвием, и пошел на Сэймэя.

Старик, отчаянно озираясь, заметил на полу одну из секир. Схватил ее и даже закачался от тяжести. Он понятия не имел, как обращаться с этой длинной палкой с заостренным концом — понимал только, что ею можно ударить, или проткнуть врага с безопасного расстояния. В этом было его преимущество, поскольку меч Икэды гораздо короче. Плохо только, что палка оказалась очень тяжелой и буквально ходуном ходила в его трясущихся руках.