Чтение онлайн

На последних словах голос почему-то надломился. И потекли слёзы.

Градский молчал. Просто смотрел на меня и молчал. Я пыталась высвободить руку, но он не пускал. А меня прям раздирало. И дикая злость и какая-то… усталость, что ли. Не могу больше! Не могу! Не хочу! Хватит этих грёбаных эмоциональных качелей, этих «осколков», этого надлома, этой зависимости!

И вдруг Сашка привлёк меня к себе. Просто взял и обнял.

Боже, как давно я этого не ощущала! Как остро! И одновременно тепло. Надёжно. Хорошо.

Я разрыдалась.

— Ты мудак… Мудак, ясно тебе?.. Я тебя… ненавижу… ненавижу, ненавижу, ненавижу!.. — И вдруг внутри что-то надломилось. — Сашенька, пожалуйста…

— Что?

Негромко. Спокойно.

— Оставь… оставь меня в покое… прошу тебя… умоляю… дай… дай мне жить… — говорила я. И прижималась к нему всё крепче.

Сашка молчал. Я всхлипывала. Злость исчезла. Растворилась в его объятьях. Таких знакомых. Родных. Каждый раз так было — какую бы боль он ни причинял мне во время наших сессий, как бы жестоко ни пытал меня морально и физически… но потом всегда были эти объятья…

— Натали. — Говорил тихо, но не холодно. — Мы будет работать вместе. Только я и ты.

Я вздрогнула. Подняв голову, посмотрела ему в глаза.

— Сашенька, пусти… пожалуйста…

— Нет.

Но в тёмно-карих глаза стальная твёрдость. Она давит и прогибает… и одновременно будто обволакивает. Он сам, сам этого хочет. Очень хочет. Потому что под этой твёрдостью, под стеной льда — огонь. Я всегда его видела. Чувствовала.

— Хорошо…

Не смогла. В очередной раз. Не смогла. Никогда не могла…

— Ты будешь моей моделью.

— Я буду твоей моделью…

— Начнём завтра.

— Завтра…

И снова замолчал. Сказал всё, что хотел, может уйти. Но почему-то не ушёл. Почему-то продолжал стоять и обнимать меня. Я чувствую — напряжён. Сильно. В нём… будто какая-то внутренняя борьба. Но почему? Из-за чего? Что происходит?

Но спросить я не успела. Саша словно прочёл мои мысли, и, осторожно разомкнув объятья, вышел из кабинета.

Минут пять я просто стояла и тупо смотрела на дверь. Потом потащилась домой. Никакая. Опустошённая. Измученная. Глаза на мокром месте.

Слава богу, Женька был дома. Играл в какую-то игрушку за компом, но когда увидел моё состояние, бросил всё.

— Что случилось?! — с тревогой спросил он, помогая мне раздеться.

Вместо ответа я уткнулась в него. Обняла. Крепко-крепко. Он тоже обнял. Тоже тепло, но… не так. Не так, чёрт подери, не так, не так!!! Ну почему?!

— Наташ…

Я рыдала.

Он явно был растерян, гладил меня по волосам. А я пыталась найти в себе, в своих ощущениях что-нибудь, ну хоть малейший, самый слабый намёк на то, что недавно ощущала в объятьях Градского.

И знаете что?

Ничего.

Совсем. Вообще.

Просто тепло — не более.

За два года совместной жизни.

За несколько мгновений в объятьях Градского.

Я взвыла в голос.

ТЕМЫ: снова, злость, всё так запутано, сильные чувства, слёзы, два года, Женя, ничего, не хочу так

НАСТРОЕНИЕ: измученное

ПЯТНИЦА, 23 СЕНТЯБРЯ, 20** года

05:49

Всю ночь ворочалась, не могла заснуть. Мысли мешали. На следующий день позвонила Диане. Она была вся в подготовке к проекту, вся восторженная и радостная, пышущая энтузиазмом.

Но после того как выслушала меня — уже я минут десять слушала поток изощрённых ругательств (из которых матом была только половина) в адрес нашей редакции вообще и Кирила Серггеевича с Градским в частности. Стало чуть легче.

— Ты всё равно должна участвовать в нашем проекте! — в конце выпалила Диана. — Теперь — просто обязана! Чтобы не позволять Градскому снова затащить тебя в своё абьюзивное болото!

Я застонала.

— Боже мой, Ди… Когда, когда я буду успевать? Зная Сашу, он выжмет из меня все соки…

— По выходным. Заяц, я знаю, тебе тяжело. Но ты же понимаешь, что нельзя снова…

— Понимаю. Всё понимаю, Ди… Ладно, посмотрим, как будет. Может и сумею присоединиться к вам…

— Давай-давай. Желающих толпа, но Ванда открытым текстом сказала, что твоя кандидатура на первом месте.

Мы ещё немного поговорили. Я вспомнила наш разговор с госпожой Дунаевой. Она и впрямь говорила это. И я вообще-то согласилась. Зачем-то. Хотя понятно зачем — Сашке назло. И это «назло» ещё сидит во мне — ну, помимо всего прочего…

Эх.

Четыре утра.

На работу вставать в шесть.

Самое время, чтобы пытаться разобраться в себе, да, Клео? Ты тоже так считаешь, правда? Раз встала с кровати вместе со мной, ушла в другую комнату (чтобы не будить Женю) и села за ноут. Ну, вернее, села-то я, а ты разлеглась на столе длинным белым батоном. Наверное, это значит, что тебе не плевать на мои чувства, и ты меня любишь, да?

Буду считать, что так. И я это очень ценю. Правда.

Ладно. Надо успокоиться. Сосредоточиться.

Итак, что мы имеем? Желание разобраться в моих чувствах (всё равно сна ни в одном глазу). Каковы же они?

1. Меня по-прежнему влечёт к Градскому. Сильно. Очень. Никакие «железные стены» не помогают, и было глупо с моей стороны думать, что помогут. И вообще отрицать сами чувства.

Но.

2. Возвращаться к нему я не хочу. Нет. Снова становиться куклой колдуна, чтобы меня снова засосало в болото — спасибо, хватит. Хочу жить своей жизнью, как бы Саша ни хотел иного.

А он хочет. Уж не знаю, что им движет — и сейчас у меня нет ни сил, ни желания разбираться — но это определённо так. Теперь я в этом уверена. Он хочет, чтобы я вернулась. И даже прикладывает к этому усилия (вот ни капли не удивлюсь, если меня назначили редактором с его лёгкой руки — что ещё обидней).

Так, вроде всё.

Каков итог?

Чувства к Градскому, нежелание им поддаваться, но вынужденная необходимость работать вместе.

Вопрос: что делать?

Клео? Есть какие-то варианты? Нет, помимо того, чтобы перекатиться на спину, подставив пузико. Мягонькое, пушистое пузико…