Чтение онлайн

Эмерсон заливисто и удивленно смеется на мою грубую шутку.

– Итак, значит, тебе понравилось?

Я охотно киваю, зарываясь в диван, пока с удовольствием ем ризотто, которое он приготовил. Оказывается, не ела божественную пищу домашнего приготовления с тех пор, как умерла мама. Понимание этого делает жест Эмерсона для меня еще более значимым.

– Итак, что мы будем смотреть? – спрашивает он, прожевав ложку ризотто.

Я хватаю пульт и включаю кино, которое выбрала. Это один из моих любимых старых фильмов.

– Та-дам! – радостно произношу.

– Какого хрена? – насмехается Эмерсон, когда видит заставку и понимает какой фильм я выбрала для нас на вечер. – Я думал, ты выберешь что-нибудь про супер героев. Или вампиров. Что угодно, но не это.

– Что? – отвечаю. – «Доктор Живаго» - это классика!

– Классика угнетает, - говорит он.

– Ты хоть смотрел его? – давлю на него.

– Ну. Нет, - признается он.
– Но посмотри на весь этот снег и дерьмо на заставке! Если мы говорим не о «Снежных псах», то этот фильм никогда не будет веселым.

– Веселость переоценена, - говорю ему.
– А этот фильм фантастический. Просто дай ему шанс. Я обещаю, тебе понравится, - он поднимает бровь на мое страстное заявление.
– Ну... – исправляюсь.
– Во всяком случае, обещаю, что ты не пожалеешь.

Если бы это был любой другой день, уверена, Эмерсон ни за что не согласился бы смотреть старый, драматичный, романтический фильм со мной. Я практически вижу, как он проглатывает гордость вместе с большой ложкой ризотто с грибами и говорит:

– Отлично. Ставь его. Я попытаюсь не уснуть.

С радостным писком нажимаю кнопку «воспроизвести» и откидываюсь на спинку дивана. Когда начинаются титры, заполнившие гостиную, Эмерсон откидывается на диване так, что наши тела почти соприкасаются. Его близости, доброты и понимания оказывается практически достаточно, чтобы стереть воспоминания о неприятных событиях этого дня. В его компании я позволяю себе полностью погрузиться в прекрасное, беспрецедентное ощущение комфорта, которое оборачивается вокруг меня, подобно одеялу.

Когда мы набили наши животы, то все свое внимание обратили на фильм. Я изумлена, насколько правильно это ощущается. Проводить время с Эмерсоном так естественно. Легко. Может, зря я опасалась, что днем он увидел меня такой уязвимой, и все было не настолько страшно, как это казалось ранее. По собственной воле наши тела медленно притягиваются все ближе друг к другу во время фильма. Большое количество еды сделало меня счастливой и сонной, и я чувствую, как мои веки тяжелеют. Длинное, хорошо сложенное тело Эмерсона расслабилось рядом со мной. И пока мы оба увлеклись эпической историей, он невзначай огибает вокруг меня сильную, мускулистую руку.

Я в восторге от того, что нахожусь рядом с ним, но больше удивлена, насколько идеально наши тела подходят друг другу. Прильнула к его боку, положив голову ему на плечо. Тепло его тела, как бальзам для моих расшатанных нервов, и мы сидим, прижавшись друг к другу на протяжении всего фильма. В конце концов, когда начались финальные титры, я неохотно тянусь к пульту дистанционного управления, позволяя реальности вступить в этот совершенный, но короткий момент. Думаю, что тоже чувствую его колебание, но, может быть, просто принимаю желаемое за действительное.

В итоге экран все-таки гаснет. Дом практически полностью погружается в темноту без синего свечения телевизора. Но, не смотря на это, ни один из нас не делает первый шаг, чтобы отодвинуться. Без каких-либо вопросов я знаю, что его обьятие не просто платоническое. Рука Эмерсона медленно движется вдоль моего бока, посылая волны тепла вдоль каждого нерва от его прикосновений. Я поворачиваюсь к нему лицом, вглядываясь в тусклом свете. Его голубые глаза блестят даже в темноте, а заботливое выражение лица дарит мужество, чтобы положить руку на его твердую грудь. Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, желая быть сильной. Непоколебимой.

– Спасибо тебе за это, - говорю, с удивлением обнаружив, что мой голос стал ниже от желания. – Я знаю, ты не ушел, чтобы мне стало лучше после сегодняшнего дня, и... Ну, это сработало. Это то, в чем я нуждалась.

– Я рад, - говорит он, притягивая меня за волосы ближе к себе. – Ненавижу видеть тебя такой расстроенной, какой была в ресторане. Я подумал, что ужин и фильм, - это то, что могу сделать для тебя. Что это было, паническая атака или…

– Приступ тревоги, да, - отвечаю, приподнявшись так, что наши лица оказываются на одном уровне. – Они у меня уже несколько лет.

– Они начались, когда умерла твоя мама? – спрашивает он.

– Ум. Нет, - отвечаю, отводя взгляд.
– Не совсем.

– Ты не обязана рассказывать мне того, о чем не хочешь говорить, - настаивает Эмерсон.

– Нет. Я хочу. Я хочу, чтобы знал, почему так получилось сегодня, просто... – вздыхаю, пытаясь подобрать правильные слова. – Почти никто не знает. И все, что происходит между нами, довольно ново, понимаешь? Мне просто нужно знать... Что я могу доверять тебе.

У меня перехватывает дыхание, когда Эмерсон кладет руку мне на щеку, его глаза напряженно всматриваются в мои.

– Ты можешь доверять мне, - говорит он.
– Я обещаю тебе это, Эбби. Как я могу доказать?

– Секрет за секрет? – смеюсь, но в моих словах только доля шутки.

– Окей, - отвечает он, его взгляд непоколебим.
– Договорились.

– Подожди, серьезно? – спрашиваю, садясь ровнее.

– Серьезно, - говорит он, проводя своими пальцами от моего плеча вниз по руке. – Хочу, чтобы ты поняла, что я серьезен. Расскажу тебе секрет, если ты расскажешь мне один из своих.

Я пытаюсь сделать глубокий вдох, внезапно испугавшись узнать секрет Эмерсона, а еще и делиться своим. Но я знаю, что нужно быть смелой. Я провела слишком много времени, живя в стыде и страхе.

– Окей, - шепчу, пододвигаясь ближе к нему.
– Расскажи мне секрет, Эмерсон. Сделай это первым, хорошо?

– Ну, ладно, - говорит он, его голос хриплый и низкий.
– Я не могу прекратить думать о тебе в последние две недели. С той вечеринки. Я узнал той ночью другую твою сторону, которую никогда не видел прежде. В шкафу, пока мы играли в эту дурацкую игру... Ты была такой открытой. Такой готовой для меня. И такой чертовски сексуальной. Если бы не заявились копы, я не знаю, что бы тогда произошло. Но я, черт возьми, знаю, чего хотел бы, чтобы произошло.