Святой десант
Шрифт:
— Прочь с дороги! — снова завопил Бубуш, когда кучка кувыркающихся демонов в экстазе закрутилась из хаоса и едва-едва не оказалась распластана стремительно несущимся вперед скалодонтом.
А потом уже было слишком поздно. Из-за массы багряных флажков вылетел фургон Ублейра, дико подпрыгивая и грохоча, безостановочно мчась вперед. Два фургона вильнули так, что искры брызнули у них из-под колес, — и ударились борт о борт, после чего дали резкий крен и развернулись на месте. А девять божеств оказались выброшены навстречу друг другу.
Языки пурпурного пламени веры рванулись ввысь, синергически вытягиваясь. А через несколько секунд случилось это. Пурпурные молнии зашипели из-под столкнувшихся фургонов, облака священного дыма заклубились, сочась безошибочно узнаваемым запахом ладана и недавно потушенных свечей. Воздух наполнился ревом праздничных хоров, и плоская ладонь благочестия разом отвесила тысячам дьяволов увесистую пощечину показного восторга.
На балконе тринадцатого этажа Асаддам дико завопил, когда дым слегка рассеялся и ненавистные фигуры Бубуша и Ублейра стали видны на самом верху обломков потерпевших крушение фургонов. Оба демона широко ухмылялись. Позади к ним прикатило заблудшее колесо.
Божества, оказавшиеся пойманными в ловушку под обломками, вовсю проявляли недовольство и недоумевали, какое отношения все это безобразие должно было иметь к курсам менеджмента.
— Друзья, демоны, граждане Уадда! Поверьте мне ваши страхи! — победно выкрикнул Бубуш. Проделай демон то же самое в любое другое время, он тут же оказался бы втоптан в землю дюжиной рычащих ментагонов, после чего был бы обвинен согласно Новому мортрополитанскому акту о свободе слова, принятому на прошлой неделе. [10]
10
Все знали, что Мортрополис являлся демократическим городом. А раз так, то все его граждане были совершенно свободны отправлять свое право на свободу слова согласно принципу «один демон — один голос». Теперь, однако, упомянутый принцип содержал в себе одно дополнительное слово. Теперь это был принцип «один главный демон — один голос», и всякое отклонение от этого голоса, неприятие или повторение его любым демоном, кроме самого Асаддама, каралось жестокой поркой и исправительными работами.
К счастью для Бубуша, ухмыляющиеся ментагоны начисто обо всем этом забыли и просто стояли с развешанными по сторонам ушами и пустыми головами. Каждый из них застыл с парой «Цимбалических душеспасителей» Блинтона Клинта между указательных когтей, качаясь на самом краю истинной веры.
Бубуш попытался обвести всех собравшихся на площади многозначительным взором, пока он переводил дух и готовился произнести, надо думать, самую важную речь за все свое инфернальное существование. Он был в считанных минутах от того, чтобы подобрать под себя должность главного менеджера. И Бубуш это знал. В его кишечнике ощущался отчетливый дискомфорт.
— Граждане Мортрополиса! Остановитесь на мгновение и оглянитесь вокруг! — проорал Бубуш сквозь густые облака теического смога. В его взоре все четко увидели, что инфернальный правопорядок унизительно проиграл тур армрестлинга и увлечен под холодный душ поражения.
— Это что, эффективность? Это то, чего вы хотите? Мы все наслушались планов Асаддама насчет Нового Порядка Мортрополиса. И я спрашиваю вас — это именно то, что вам нужно? Вам нужны помпезные уличные празднества, имеющие своей целью лишь показать его превосходство над вами? Вам охота, чтобы он добился от вас подчинения и пресмыкательства с одной лишь целью снискать благоволение повелителя скверны д'Авадона? — прокричал Бубуш, переходя прямиком к самому уязвимому месту всего менеджерства Асаддама.
Далекое мучительное эхо загрохотало с балкона тринадцатого этажа. Бубуш намеренно его проигнорировал.
— Так что же он сделал для вас, братва? Зачем вы так напрягались и страдали? Что в этом состоянии полного хаоса можно было произвести? Разве до избрания Асаддама не было лучше? — Внутренне Бубуш возбужденно бурлил, чуя пробуждение первых сомнений и эмбрионических шевелений гражданского беспокойства. — Будь подопечные Шейтана способны сейчас вас увидеть, какое впечатление они бы от этого зрелища получили?
Асаддам ревел с балкона что-то невразумительное, перегибаясь через его край. По его жестам легко было понять, что развитие ситуации его, мягко говоря, не радует. Наконец, выбив копытом искру, он развернулся и с злобным рыком выбежал с балкона. Пока главный менеджер грохотал вниз по лестнице, все мысли о д'Авадоне бесцеремонно отталкивались на задворки его разума.
Самым что ни на есть любопытными образом, в странном извиве иронической справедливости, повелитель скверны д'Авадон в этот же самый момент старательно отталкивал на задворки своего разума все мысли об Асаддаме и грядущей мортрополитанской инспекции. Тридцатифутовые крылья Гарпи мощно махали в уаддском воздухе, с кажущейся легкостью пробиваясь сквозь перекрестные потоки и багровые облачные гряды. Щуря глаза под защитными очками, д'Авадон оглядывал свое подземное царство. Отсюда, сверху, почти от самой страхосферы, все выглядело таким манящим и привлекательным. Повелитель скверны не видел ни одной из плотно спрессованных грязных толп, что всю вечность слонялись от муки к муке. Эти толпы страдающих душ попросту оскверняли славу Уадда. И д'Авадону вдруг захотелось вечно оставаться здесь. Здесь, где были только он и его любимая птеродактилица, что привольно ныряла и парила, трепеща на прозрачных крыльях восторга. Но он знал, что вечно оставаться здесь ему, к сожалению, нельзя. Инспекция призывала. Повелитель скверны должен был спуститься туда.
А на Греховной площади Бубуш тем временем доводил полную энтузиазма толпу до неистовства веры.
— Почему все вы должны повиноваться любому капризу Асаддама? Действительно ли вы верите в то, что он защищает интересы Мортрополиса? Только взгляните на все это суматошное безобразие. Сегодня самый важный день за все его правление — и вот, вы только посмотрите! А знаете, кого во всем этом обвинят? Догадываетесь? — Бубуш с прищуром глянул на перевернутые фургоны. В глазах у него пылало дикое рвение. — Вас! — выкрикнул он, тыча демоническим когтем в толпу. — На ваши плечи ляжет весь позор нашего некомпетентного вождя!
Толпа откликнулась одобрительными воплями. Аргументы этого неизвестного демона стали яркими огнями в их воспаленных умах. Пылающими факелами, за которыми можно было следовать по лишенным любых троп пустыням. И все, кто слышал слова Бубуша, все, кто был погружен в зловещее пурпурное свечение святых волн, постепенно начинали верить. Правильно! Ничего худшего, чем Асаддам, с Мортрополисом никогда не случалось! Что? Главный менеджер? Тьфу! Да он даже собственный поход в сортир толком предпринять не способен!
— Намерены ли вы за это ответить? — выкрикнул Бубуш.
— Конечно, готовы! — заорал Асаддам, вырываясь из дверей страхоскреба Греховной службы. — Я главный менеджер! Что я говорю, то и катит!
— Правильно! — парировал Бубуш. — Пусть главный менеджер отсюда катит! Долой Асаддама!
Нервозно шаркая копытами, толпа демонов задумалась, что ей делать. Ворчать, стонать и жаловаться о тяготах диктатуры было одно. А вот реально что-то предпринимать — совсем другое.
— Долой Асаддама! — снова выкрикнул Бубуш, гневно топая копытом по перевернутому фургону.
— Долой Асаддама! — донеслось эхо из бокового проулка. Все головы повернулись и удивленно туда уставились, когда в поле слуха бесцеремонно вторгся рокочущий топот копыт стремительно несущейся толпы.
И с еще одним криком «Долой Асаддама!» многочисленная толпа из бывших иммиграционных чиновников, бывших сотрудников Пропускного депо и полчища разозленных паромщиков изверглась на площадь, неся на своих лапах его высокобесподобие Брехли Треппа из Речистой Миссии, точно маленький священный талисман. С тех пор как эти демоны услышали его речь у рудников Узбасса, они поняли, что от них требуется только одно. Избавить Мортрополис от страшилы Асаддама. И теперь их время пришло.