Чтение онлайн

— Кэндис, — говорю я более мягко. — Я знаю, ты боишься, но я не позволю ему снова причинить тебе боль. Ты не одинока.

— Он ждал тебя. Сначала я поверила ему, когда он сказал, что ты придешь и я смогу вернуться домой.

— Он… это сказал?

Кэндис морщится, подтягивая ноги к груди, обнажая свежие, сочащиеся язвы, разъедающие ее кожу. Господи. Они выглядят инфицированными. Это чудо, что она все еще здесь.

— Эта женщина принесла тебя сюда и просто оставила меня здесь. Они никогда не отпустят меня домой, не так ли?

Мой желудок сжимается, и я напрягаюсь в наручниках, горячая рвота подкатывает к моему горлу. Слезы подступают к моим глазам с каждым рывком.

Она помогала ему все это время.

— Женщина? — Я откашливаюсь. — Джиана?

— Так и не назвала мне своего имени. Какая-то жалкого вида сучка с каштановыми волосами. Любит пару раз ударить. Она кормит меня всякий раз, когда вспоминает об этом.

Меня снова тошнит, я захлебываюсь и рыдаю, пока внутри меня не остается ничего, кроме негодования. Яма тьмы становится все глубже. На этот раз я не выберусь отсюда живой.

— Он каждый вечер приходит помолиться.

Я знаю, что это значит. Если бы во мне хоть что-то осталось, меня бы снова стошнило. Все эти недели я спала в теплой постели, была полна еды и любви невероятной семьи.

Все это время Кэндис ежедневно избивали, морили голодом и насиловали. Моя свобода обошлась ей непостижимой ценой. Которую она никогда не сможет забрать обратно.

— Он здесь спит? — спрашиваю я.

Кэндис вздрагивает.

— Нет. Только я.

Обыскивая комнату, я ищу какие-нибудь зацепки относительно нашего местонахождения. Тут нет ничего, кроме груды оберток от энергетических батончиков, раздавленных бутылок из-под воды и множества мышиного помета.

Это не было частью плана. У меня все было продумано. Разоблачение лжи Джианы было всем, чего я хотела. Я не знала, что ее обман приведет к кроличьей норе зла, и я снова попаду в лапы Пастора Майклса.

— Что ты помнишь? — Я настаиваю на своем. — Где мы?

— Здесь ничего нет, — бормочет она в ответ. — Я кричала и кричала, но никто никогда не слышал меня. Только он.

Черт, это плохо. Из присланного им издевательского изображения мы знаем, что Кэндис держали в плену в каком-то заброшенном здании. Мы могли бы быть где угодно в Англии.

Но если в деле замешана Джиана, это сужает радиус поиска. Мы должны быть достаточно близко к Кройду, чтобы она кормила Кэндис на полурегулярной основе.

— Не волнуйся, — шепчу я в темноту. — Они скоро придут за нами. Я собираюсь вытащить тебя отсюда.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Харлоу.

Ее слова больно хлещут меня кнутом. Я сделала то же самое для Лоры — пообещала ей спасение, когда наши мизинцы соприкоснулись между ржавыми прутьями клетки. Я подвела ее.

Этого больше не повторится.

Это мой шанс исправить прошлое.

Мы погружаемся в тишину, пока звук сильного дождя продолжает барабанить в темной ночи, барабаня по грязному окну высоко над нами.

Проходят часы, и встает солнце, освещая промозглую комнату. В холодном свете дня состояние Кэндис становится еще более очевидным. Если нам придется пробиваться отсюда с боем, у нее будут неприятности.

Все ее тело избито и изрезано, а лицо деформировано от слишком большого количества ударов. Она в плохом состоянии, её раны инфицированны и, вероятно, сильно обезвожена.

— Тебе больно?

Она пожимает плечами, чертыхаясь, когда это дергает ее закованную в наручники руку.

— Я уже давно больше ничего не чувствую. Как твой нос?

— Я в порядке. Это не в первый раз.

— Господи. Как долго он... ты знаешь, да?

— Тринадцать лет.

Кэндис изумленно смотрит на меня.

— Все это время? Как ты выживала? У меня такое чувство, что я схожу с ума здесь в одиночестве.

— Я мало что помню из этого, — признаюсь я. — Через некоторое время ты учишься отключаться. Прошли годы, прежде чем он привел первую девушку, чтобы пытать и убить.

— Значит, все это время ты была одна. — Она качает головой, и слезы текут по ее грязному лицу. — Я бы предпочла умереть. Не знаю, сколько еще я смогу это вынести.

— Этого не будет. Мы выберемся отсюда вместе или не выберемся вообще.

Она снова смотрит на свои носки.

— Как долго я здесь? Меня вообще кто-нибудь искал?

— Я думаю, прошло восемь недель или около того. Вся страна искала тебя. По этому делу прошли массовые протесты. Твой брат тоже смотрел.

— Мой брат? — Она слабо смеется. — Этого не может быть. Я не разговаривала с ним много лет. Почему его это должно волновать?

Прикусив язык, я умолчала о том, что ему грозит длительный тюремный срок за покушение на убийство. Прямо сейчас ей нужна надежда, а не еще большее горе.

— Он был опустошен, — говорю я неопределенно.

— Хм. Я этого не ожидала.

— Я думаю, люди могут тебя удивить. Подобные вещи выявляют в них либо лучшее, либо худшее.

Мы снова погружаемся в молчание, пока она не нарушает его.

— Я не понимаю, — бормочет она. — Как ему это так долго сходило с рук? Почему раньше никого это не волновало?

— Пастор Майклс потратил годы, отбирая невидимок. — Я морщусь, пытаясь устроиться поудобнее. — Это то, что позволяло ему оставаться скрытым.

Кэндис шмыгает носом и плачет еще сильнее.

— Но сейчас все изменилось, — добавляю я.

— Ничего не изменилось, Харлоу.

— Нет, правда. Люди наконец-то очнулись. Насилие в отношении женщин — это ненормально, независимо от того, кто они и что делают.

Ей удается натянуть тонкую улыбку.

— У таких людей, как я, все всегда было по-другому. Для всего мира мы шлюхи, готовые к дешевому траху. Не люди.

— Ты личность, — уверяю я ее. — Ты важна. Люди, которые любят тебя, боролись за тебя с самого первого дня.