Чтение онлайн

Этот человек намного лучше ищейки и с большей вероятностью разорвет своих жертв в клочья голыми зубами. Надеюсь, я прав, и это сделал один из тех рабочих, или мы посылаем наемного убийцу за тремя невинными людьми. Не лучший мой ход.

— Отправь Лейтона домой присмотреть за Харлоу, — требует Энцо. — Помести подозреваемых в изолятор, пока я не приеду в ШТАБ.

— Замени меня здесь, — предлагаю я вместо этого. — Я возвращаюсь домой.

— Ты? — спрашивает он.

— Я нужен Харлоу. Она на первом месте.

Ее хныканье затихает, сменяясь облегченным вздохом.

— Хантер, — удается выговорить ей.

Я чуть не падаю от нахлынувшего облегчения. Когда я слышу, как она плачет от страха, мне хочется расчленить кого-нибудь, и не в веселом смысле. Мне невыносимо сознавать, что кто-то так сильно напугал ее.

— Держись, любимая. Я скоро буду.

Отключая звонок, я ловлю на себе странный взгляд Тео, прежде чем снова выхожу из его кабинета.

— Что?

Он приподнимает бровь.

— Ты никогда не уступаешь контроль, даже Энцо.

— Мои приоритеты изменились.

— С каких это пор?

— С этого момента. Двигаясь вперед, семья превыше всего, и это именно то, чем Харлоу является для нас.

ХАРЛОУ

Первое, что я чувствую, — это успокаивающее тепло твердого, мускулистого тела, обхватившего меня. Знакомые ароматы смешиваются с остатками вчерашнего костра.

Лимон и лайм.

Поджаренный зефир.

Попкорн.

Кто-то в ловушке подо мной, его грудь поднимается и опускается с каждым глубоким вдохом. Открыв глаза, я моргаю, прогоняя сон, и смотрю вниз на храпящего Лейтона.

Он крепко спит.

Солнечный свет проникает сквозь плотные шторы, которые мы забыли задернуть в кабинете прошлой ночью. Телевизор все еще на паузе с эпизодом "Офиса". Это наше новое увлечение после того, как мы закончили "Друзья" и вместе выплакали все слезы в финале.

Я втайне болею за то, чтобы Дуайт и Анджела в итоге были вместе. Они моя любимая пара. Лейтон — фанат Джима и Пэм, поэтому мы много спорим об этом за свежим попкорном и чашками чая со слишком большим количеством сахара. Наши любимые закуски.

— Ли? — Я нежно касаюсь его щеки.

— Уходи, Хант, — сонно жалуется он. — Никакой работы.

Я подавляю смех.

— Я не Хантер, и я действительно надеюсь, что ты не проснешься с ним, лежащим на тебе вот так.

Он приоткрывает один глаз, прежде чем вздохнуть и снова его закрыть.

— Слишком рано. Возвращайся ко сну.

Упираясь рукой в деревянный пол рядом с зеленым бархатным секционным диваном, на котором мы растянулись, я поднимаюсь с его тела, не падая.

— Харлоу, — скулит он. — Вернись.

Я вытягиваюсь во весь рост.

— Ложись спать.

Он не нуждается в дополнительной поддержке. Его хриплый храп возобновляется, и я прохожу на кухню, чтобы вскипятить чайник. Лаки уже ждет у задней двери, ее хвост виляет от предвкушения.

— Ты никогда не опаздываешь.

Она взволнованно тявкает.

Я провожу рукой по ее золотистой шерстке и открываю французские двери.

— Тогда иди. Я выйду через секунду.

Выбежав галопом на улицу, она разминает свои мощные конечности, прежде чем поскакать сквозь утренний туман. Январь выдался прохладным, с заморозками и редкими снегопадами.

Я не уверена, как прошло Рождество. Все, что произошло на севере, разрушило наши планы. К тому времени, как Хантер и Энцо вернулись домой, праздники закончились, и я была не в настроении что-либо отмечать.

Еще один испорченный год.

Не могу сказать, что я удивлена.

Прошло больше недели, прежде чем я смогла решиться выйти из своей комнаты. Встреча с реальным миром по-прежнему является вызовом, даже сейчас. После того, что произошло на днях в больнице, я всерьез подумываю о том, чтобы стать отшельником на всю оставшуюся жизнь.

Система безопасности предупреждающе жужжит, прежде чем входная дверь со щелчком открывается, впуская потного, раскрасневшегося Энцо, одетого в термозащитные кроссовки. Он кладет руки на колени.

— Доброе утро, Энц.

Он вскидывает голову.

— Ты проснулась.

— Почти.

Я включаю модную кофеварку Хантера и принимаюсь готовить ему черный кофе. Он едва способен связно мыслить без постоянного притока кофеина в его вены.

— Хорошо пробежался?

Энцо осушает бутылку с водой, прежде чем выбросить ее в стальное мусорное ведро.

— Тихо. Кто-нибудь еще встал?

— Прошлой ночью Хантер заснул за своим столом. Он еще не вышел. Лейтон изображает медведя гризли в своей берлоге. Тео здесь нет.

Он подозрительно смотрит на меня.

— Ты спала внизу?

Пододвигая ему чашку свежего кофе, я допиваю свой чай с молоком и щедрой горкой сахара, прежде чем пожать плечами.

— Мы заснули перед телевизором.

— Должно быть, это мило, — жалуется он.

Наши взгляды встречаются через мраморную стойку, заваленную вчерашними пустыми коробками из-под пиццы и вчерашней утренней газетой Хантера.

Под его яркими янтарными глазами залегли багровые мешки. Стыд ударяет меня в грудь. Энцо не спит, если не рядом со мной. Его кожа должна касаться моей, чтобы он наконец сдался, обычно в лучшем случае на несколько часов.

— Мне очень жаль, — спешу извиниться я.

— Не беспокойся об этом.

— Мне следовало подняться и найти тебя. Ты вообще спал?

— Не важно.

Я быстро хватаю его за руку, прежде чем он успевает уйти в душ. Энцо хмурится, когда я сжимаю его блестящий бицепс.

— Ты не несешь ответственности за мой режим сна, малышка. Я прожил в одиночестве тридцать два года.

Шагнув в его объятия, я обвиваю руками его талию. Под слоем пота от него пахнет солью, но его землистый сосновый аромат все еще манит меня. Я кладу голову на его твёрдую грудь и закрываю глаза.

— Ты можешь застолбить меня сегодня вечером.

Его грудь вибрирует от смешка.

— Застолбить? Это та система, над которой мы сейчас работаем?

— Я не уверена, что здесь есть какая-то система.