Чтение онлайн

— Будь рядом. — Он зарывается лицом в мои волосы и вдыхает. — Мне это совсем не нравится.

Позволяя себе немного расслабиться, я сжимаю в кулаке его кожаную куртку и крепко обнимаю его. В последнее время было сложно, но прямо сейчас он мне нужен. Энцо — мой надежный фундамент.

Когда я поднимаю голову, его губы оказываются на моих прежде, чем я успеваю отреагировать. Поцелуй Энцо — взволнованная просьба ко всему миру дать нам поблажку. Я чувствую его трепет. Он боится потерять меня снова.

Когда поцелуй прерывается, его лоб встречается с моим.

— Прости.

— Эй, все в порядке, — шепчу я в ответ. — Я прошу прощения за то, что в последнее время была занозой в заднице.

— Даже не думай извиняться. Это я должен просить прощения. Мы справимся с этим. Я знаю, что так и будет.

Приближающийся визг шин прерывает наш момент, и мы расходимся. Тео все еще разговаривает по телефону с полицией, когда вылезает из такого же внедорожника в сопровождении Лейтона и Хадсона, одетых во все черное.

Бруклин спрыгивает с водительского сиденья, зажав зажженную сигарету в накрашенных красным губах. Когда ее глаза встречаются с моими, она натянуто, ободряюще улыбается. Все, что я могу сделать, это в смятении покачать головой.

— Златовласка!

Подскочив ко мне, Лейтон заключает меня в объятия, от которых сжимаются легкие, прежде чем поцеловать в висок.

— Ты в порядке? Это безумие.

— Со мной все в порядке, Ли.

— Держись поближе к нам, ладно?

Он ставит меня между собой и Энцо, когда прибывает последний из нашей службы безопасности. Несколько дюжих агентов безэмоционально кивают мне. Лучшие бойцы Сэйбер здесь, чтобы защитить нас.

— Полиция в курсе акции протеста, — сообщает нам всем Тео. — Пока речь не идёт об общественных беспорядках, они не будут вмешиваться. Они не хотят, чтобы о них ещё больше писали в прессе.

— Общественные беспорядки? — Бруклин смеется. — Люди молятся за гребаного убийцу жертвы на ее кровавом мемориале!

Хадсон опускает руку ей на плечо.

— Говори потише. Мы не хотим, чтобы они нас заметили.

— Я должна пойти туда и выбить дерьмо из каждого извращенного ублюдка, оторвать их тупые головы!

— Брук, — прерывает ее разглагольствование Энцо. — Мы стараемся не привлекать к себе внимания. Заткнись.

Она швыряет в него окурок.

— Жри дерьмо, придурок.

— Я тоже тебя люблю, Бабочка. Давай, шевелись.

Пойманная в ловушку мускулистых плеч, заряженных пистолетов и свирепых взглядов, мы проходим в заднюю часть часовни.

Это старое здание, вырезанное из гладких камней и ярко раскрашенных витражей. Запах старых Библий и сырости поражает мои ноздри с тошнотворной фамильярностью.

Я крепче сжимаю сумочку и напоминаю себе дышать. Это не подвал. Я могу выйти отсюда. Я в безопасности. Воспоминания бурлят, пытаясь захлестнуть меня.

Негромкий разговор доносится из часовни, когда мы проходим через старомодную кухню, и именно тогда мое беспокойство решает ударить мне в лицо. Я хватаю в охапку темно-выстиранную фланелевую рубашку Тео, находящуюся передо мной, и дергаю.

Он оглядывается через плечо.

— Ты в порядке?

— Я не могу с-сделать этого… Я н-не могу...

Развернувшись на месте, он раздвигает охрану и людей, окружающих нас, чтобы заключить меня в свои жилистые объятия.

— Шшшш, красавица. Ты сможешь это сделать.

— Я не могу!

— Мы все здесь, с тобой.

— Что, если… что, если он меня возненавидит? Я убила его сестру. Это все моя вина, что она ушла.

Тео берет мое лицо в свои теплые, сухие ладони. Я вдыхаю запах старых книг и мятной свежести, исходящий от его рубашки. Это всего лишь он. Мой Теодор. Больше никто.

— Он пригласил тебя, чтобы рассказать о его сестре и почтить ее память, — напоминает он мне. — Этот парень не испытывает к тебе ненависти.

— Это все из-за меня.

— Из-за пастора Майклса, — многозначительно добавляет Тео. — Возьми меня за руку, Харлоу. Я рядом.

Заставляя себя прерывисто вздохнуть, я позволяю нашим пальцам переплестись. Тео больше даже не вздрагивает. Он позволил своим заоблачным барьерам растаять вокруг меня.

— Обещаешь, что не отпустишь? — Шепчу я.

Несмотря на то, что толпа людей вокруг нас вторгается в нашу частную жизнь, он подходит ближе, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах.

— Я тебя не отпущу, обещаю.

Он сжимает мою руку, чтобы повторить свою клятву. Мы расходимся, и я позволяю ему вести меня вперед, следуя за могучими плечами Энцо, ныряющего в арочные дверные проемы.

Когда мы входим, в часовне становится тихо, заглушая негромкий гул разговоров небольшой группы гостей. Поднявшись со своего места в первом ряду, стройный подросток с каштановыми волосами наблюдает за нашим приближением слегка расширенными глазами.

Мне не нужно никого представлять, чтобы узнать брата Лоры, Карлоса Уиткомба. Ему едва исполнилось восемнадцать, и он слишком молод, чтобы справляться со всем этим в одиночку. Лора была единственной семьей, которая у него осталась.

С болью, сжимающей мое сердце, я еще крепче сжимаю руку Тео и приближаюсь к неизбежной конфронтации. Хантер приказывает всем занять места во втором ряду, оставляя меня стоять перед братом Лоры.

— Харлоу?

— Привет, Карлос.

— Ты отличаешься от фотографий, которые я видел в новостях. — Румянец окрашивает его веснушчатые щеки. — Спасибо, что пришла. Я не был уверен, что ты придешь.

— Я хотела быть здесь. Лора была моим другом. — Я вижу, как в его глазах появляются слезы. — Более того. Она была моим лучом надежды в очень темные времена.

Карлос кивает с убитой горем улыбкой.

— Я уверен, что она сказала бы то же самое о тебе.

Чувство вины душит меня заживо. Каждая клеточка моего разума затоплена стыдом и негодованием. Я не была лучом надежды для Лоры. В конце концов, все, чем я была для нее, — это путь к отступлению.

Идеальный палач.

Он понижает голос, потому что слезы льются рекой.