Чтение онлайн

–Ты опоздал, – наезжает с порога Шестакова, не отрывно следя за стрелками на циферблате ручных часов, – уже две минуты девятого. Даже оправдываться и нападать не хочу. Последние пять минут я не без удовольствия наблюдал за тонированными стеклами зала за поведением своей клиентки. То, что она выберет меня, неоспоримо. По последним данным ей грозит не маленький срок в тюрьме за убийство. Но куда больше меня удивляет поведение женщины, сидящей на стуле во главе стола. Зажатая с разных сторон, она мудряется выглядеть в круговороте личного хауса спокойной и уравновешенной. Любая бы на её месте в слезах умоляла помочь.

– Это ты пришла раньше, – констатирую очевидный факт, —на моих ровно восемь. И спорить бесполезно. Мои дела завязаны на времени, если бы я был недостаточно пунктуален, то меня бы гнали взашей, а не бились нанимать самые отчаянные.

– Позволь уточнить, ты сейчас себя намеренно воздвиг на пьедестал, или это случайно получилось? – Какого чёрта её лицо полно презрения? И почему реакции чужого тела так задевают моё эго? Неужели правда так жестко ранит светловолосую самолюбку, что она опускается на уровень самовлюбленного подростка и тянет меня за собой? – Хотя нет, не отвечай, – отмахивается от меня Шестакова, – а то мало ли что может произойти. Вдруг по итогу нашей встречи за каждое произнесенное тобой слово мне придется платить по двойному тарифу. Всё-таки меня, такую отчаянную, будет защищать лучший из лучших.

Открываю папку с личными данными Шестаковой и пристально изучаю, пока словесная петарда внутри женского организма не гаснет.

– Перейдем к делу? – спрашиваю без тени смущения на лице, когда поток ненужной эмоциональной информации иссякает.

– Ну, с чего начнем, – наглеет Шестакова, поднимая волевой подбородок.

– С правды, – формулировать объемно и коротко – важная способность каждого мало-мальски успешного адвоката.

– С чего конкретно? – интересуется Блонди, стушевавшись.

– Как бы глупо это не прозвучало, но сначала.

– С детства? – хихикает Шестакова, разыгрывая дуру. Но мы оба знаем, что это бессмысленно.

– Меня интересует, как ты докатилась до такой жизни, – отвечаю туманно, чтобы развязать язык любительнице поиграть.

– Серьезно? – брови блондинки взлетают вверх.

– Можешь начать с того момента, как получила свою должность, – милостиво ужимаю открытые границы дозволенного, вынуждая сконцентрироваться на неприглядной сути произошедшего.

– Мой отец был главой Балаковского района довольно продолжительное время. И я, как ожидалось, должна была занять ту же самую должность после него. Спустя время категоричность рассеялась, уступив место личным обстоятельствам. Называть их не вижу смысла. Таким образом должность стала моей. – Серьезно? В голове вертятся самые неблагоприятные эпитеты, которые приходится проглотить, чтобы не вылить поток нецензурщины. Надеялся на откровенность? Всё тот же молодой дурак. А Шестакова как была орехом, так и осталась. Только скорлупу свою в панцирь превратила, чтобы голову было куда убирать. А всё остальное оставила без изменений. Включая размер центрального отдела нервной системы.

– К власти пришла на удивление быстро. Молодая амбициозная девушка, прожившая почти всю свою жизнь в одном городе, который так люб ее сердцу, была для населения глотком свежего воздуха. Люди, действительно, вздохнули с облегчением, после тирании моего отца. Многое удалось исправить. В самом начале пришлось поработать над кадровым составом и убрать с насиженных мест множество закоренелых взяточников и толстожопых неумелых куриц. Прошу прощения за подобное высказывание, но мое сравнение, по правде говоря, звучит в их адрес как своего рода комплимент, – оправдывается Шестакова, неожиданно улыбаясь.

Во мне борятся двое: мужчина, ржущий как конь над нелепой шуткой, и адвокат, которому не положено.

– Не смейся, – просит Блонди, наблюдая за тем, как я поджимаю губы.– Ты бы их видел. Честно, не вру, – кладет руку на сердце, вызывая внутри меня приступ истерического хохота. Я чудом сдерживаюсь, чтобы не завопить во всю глотку. – Жители писали про этих дам вещи и похуже. До сих пор помню заголовок статьи «Эра Шестаковой младшей. Начало. Курицы слетели с насеста.».

– Серьезно? – из меня вырывается вопль, который даже отдаленно трудно сравнить со смехом. Это внезапный крик чайки, оказавшейся по какой-то нелепой случайности над судном посреди тихого океана.

– Более чем. Можешь даже набрать в поисковике.

Неужели передо мной сидит современный Бэтмен или Бэтменша? Феминитивы – наше всё. Хотя.. наверное правильнее Бэтвумен.

– А тебя не учили правилам общения на людях? – интересуюсь, включая сволочного адвоката. Получается с первого раза. Признаюсь, эмоциональная перестройка далась с трудом. Впервые за последние годы. В какой-то момент жизни мне даже начало казаться, что я эмоциональный импотент. Пока не вернулась Шестакова и не спустила моих дрессированных демонов с цепи. Или с насеста?

– Может быть хватит меня принижать, – играть обиженную у Насти всегда получалось очень хорошо. Но теперь я уже не тот наивный лопух, которого легко провести дешевым фокусом. – Я ведь не знала, что моя фраза облетит город, – Блонди отворачивается к окну, показывая свой идеальный точенный профиль. Мне до чертиков хочется провести по элегантному силуэту любимой женщины пальцами, акцентируя внимание на острых скулах и совершенной форме нижней челюсти. А потом спустится ниже по лебединой обнаженной шее. Но я прекрасно понимаю, что это моментальный билет до личного Шескобана (прим. Азкабан). – Да, да, ты сейчас скажешь, что я должна была предвидеть всё наперед, – обреченный голос Насти подобен одинокой летящей вниз птице по ту сторону панорамных окон. Исповедуясь, Блонди наблюдает за сотней маленьких людей под ногами, спешащих по своим важным делам в московское царство из стекла и стали. – Но откуда мне, двадцати однолетней девчонке было об этом знать. Да и отец не очень-то помогать хотел. У руля поставил и отошел от дел, – в голосе Белоснежки грусть. Большая по размеру. Но тлеющая. Будто всё давно перегорело. Отжило. Но даже я, взрослый мужчина, не могу стереть из памяти яркие картинки прошлого, в котором постоянно мелькал Шестаков старший. Последние десять лет у меня не получается забыть ужасающую правду, изменившую наши жизни. Но я уверен в том, что не позволю мудаку отцу никогда больше влезть в то, во что ему запрещено. И пусть это будет больно. И пусть принесет много жертв.

– А я что, – светловолосая манипулятора использует самый классический из всех приемов, способ – выставить крайним обстоятельства, сыграв в жертву. – С новыми возможностями по началу проснулся дикий, местами доводящий до абсурдности, максимализм. Лишь год спустя пришло осознание, во что на самом деле я ввязалась. Тогда и начались проблемы. После этой статьи, кстати, – в моменты осознания её лицо светится подобно солнцу. Не растеряла с годами внутреннее сияние. Похвально. – Я получила по шапке от власти свыше и была снята с «хороших» счетов в областной думе. Пришлось вплотную заняться своей речью, чтобы не вредить жителям города, – Так и хочется сказать, а вы знаете, что язва – не излечимая болезнь людского языка. Можно уменьшить реакцию, но симптоматику полностью не убрать. – Да и что греха таить, подобный навык и мне лично пошел на пользу. Жаль только, что курсы «учимся хамить красиво» до конца не прошла, – если Шестаковой дать палец, она его почти тут же проглотит до локтя, – было бы, что ответить на твои реплики, – только ей удается достать до окаменевшей души, заставляя её искренне смеяться. —Но если серьезно, то после этой статьи мне всё же довольно много раз удавалось выбить из областного бюджета средства для облагораживания и развития района. Хотя сейчас мне все больше кажется, что это была игра. Долгоиграющая ловушка, поставленная рукой опытного мастера.

– Почему? – недоумеваю я. Голова рефлекторно наклоняется к плечу, а тело подстраивается к наблюдательной позиции с другого ракурса.

– В любом провинциальном городке со времён лихих девяностых орудует мафия. Группировок много. Одни переквалифицировались в законотворческую деятельность, другие в управление, – наконец-то Шестакова начинает говорить много и по существу. – Ко второму я отношу руководящий состав электростанции. Их не волнует, что происходит в городе: какое влияние оказывает работа АЭС на экологию, на жителей. Все жалобы на них автоматически аннулируются, не доходя до моего кабинета. Об этом, кстати, я узнала совсем недавно. Хотя догадывалась о скрываемых проблемах и неоднократно отправляла независимую комиссию, но подкупить ее, как оказалось, гораздо легче, чем предложить конфету маленькому ребенку, – летать в облаках— неубиваемая привычка у женщин. – Так вот, эта мафия ведет свою игру, пусть и закрытую, но одобряемую областниками. За время моего управления ничего из ряда вон выходящего они не совершили, за исключением парочки махинаций с землей и поселком, что находится на их частичном обеспечении. Но к делам района это никакого прямого отношения ни в одной из плоскостей не имело, поэтому подкопаться не к чему, – Шестакова разводит руками.