Чтение онлайн

— Почему Вы так думаете?

— Я думала, что ты выберешь что-то иное… выше классом. Типа белого вина или ликера.

Из глубин широкой груди Уильяма вырвался смешок:

— Простите, Госпожа. Но если бы я заказал что-то подобное, то точно казался бы хреном-зазнайкой.

— В этом нет ничего такого. — Я чувствовала себя чрезвычайно смелой и раскованной, поэтому положила руку ему на пах. А когда сжала ладонь, Уильям судорожно втянул воздух. — Я всегда думала, что слово «хрен» употребляют, говоря о чем-то мелком, но в тебе определенно нет ничего мелкого.

— Что именно у меня не мелкое, Госпожа?

— Член.

— Приятно знать.

Я убрала руку, услышав разочарованный выдох Уильяма.

— Во что тебе нравится играть?

— Мне нравится, когда меня контролируют.

Я улыбнулась.

— Это хорошо, потому что я люблю говорить мужчине, что ему нужно делать.

— Еще я люблю боль.

— Этого я не прошу, но спасибо, что сказал об этом и готов к боли.

— Прошу прощения, Госпожа. Кажется, я говорил с Вами не так, как должно.

— И я позволяю тебе больше, чем должно, — постучав ногой по полу, я продолжила, — хмм… так значит у нас тут еще один мазохист. Я работала с таким примерно час назад.

— Мне не всегда нужна боль, чтобы поймать сабспейс (примеч. пер.: сабспейс — особое трансовое состояние нижнего, возникающее вследствие выделения эндорфинов в процессе действия на фоне эмоционального подъема). Она просто усиливает удовольствие. Разница примерно, как между тем, чтобы мастурбировать и входить в тугую киску.

От его аналогии у меня снова пересохло во рту. После затяжного глотка я снова спросила:

— Боллбастинг (примеч. пер.: удары по обнаженной мошонке) это твое?

Уильям слегка поморщился.

— Не совсем.

— Что именно тебе в этом не нравится?

— Ну, если быть честным, я люблю свой член, и мне не нравятся практики с пытками этой части моего тела.

Вообще-то, обычно я не позволяла себе болтать с сабом так долго, но была так заинтригована всем, что могла услышать от Уильяма, что продолжила разговор.

— Интересно. Полагаю, свое красивое тело ты тоже любишь, но совсем не против, чтобы тебя избили?

В глазах Уильяма засветилось веселье.

— Синяки и порезы заживают. Насчет перелома члена я не так уверен.

Я от души рассмеялась над этим замечанием.

— Вы, мужики, так похожи. Если бы все сводилось к выбору жить без члена или умереть, думаю, 99 % выбрали бы смерть.

— Это уже не мое дело, кто что выберет, — он глотнул пива, — но если дело касается моих собственных яиц, то в будущем мне хотелось бы иметь детей. И я не уверен, что многократное связывание и пытки этой части моего тела поспособствуют облегчению процесса.

— Важный момент. Получается, для тебя боль не основа процесса, а лишь сопровождение?

— Да, Госпожа.

— Какие табу?

— Анальные игры и унижения.

— Интересно, почему меня это не удивляет?

— И почему же, Госпожа?

— Увидев тебя впервые, я подумала, что ты — доминант, играющий в саба. У нас тут такие водятся. Они любят крутиться тут, примеряя то верхнюю, то нижнюю роль. По мне — так это просто трата чужого времени. Одно дело быть свитчем, когда на сессии это согласовано, но совсем другое… — Я вздохнула. — Впрочем, это глупое предположение. После всех лет и опыта в Теме мне следовало его делать.

— Вы так подумали из-за моей внешности?

— Нет, дело не в том, что ты сложен, как Супермен. Все дело в поведении.

Он поморщился.

— Последние пару недель на работе был сущий ад. Меня только перевели, и нужно выучить до хрена нового. Думаю, я просто не смог отключиться от этого и перенес поведение в место, где нужно просто быть нижним.

Я едва смогла скрыть улыбку от его непосредственной болтовни. Можно было предположить, что он из того типа парней, которые никогда не встречали недружелюбных незнакомцев и были честны во всех аспектах собственной жизни. Это было так мило.

— Прежде чем мы направимся вниз, какое у тебя стоп-слово?

— Хейсман.

— Это после кубка?

Брови Уильяма удивленно поползли вверх.

— Вы — фанатка футбола?

— Я — нет. А вот мой мелкий брат — да. Хотя ладно, не стоит говорить, что он мелкий. В конце концов, ему семнадцать, и в нем 192 сантиметра роста. Он квотербек в старшей школе.

— В его возрасте я тоже был квотербеком.

Я поджала губы.

— Ну да. Как же я не догадалась.

Он подмигнул.

— Пеггинг в табу (примеч. пер.: анальный секс со страпоном).

— Саб, который любит подразнить. А я была уверена, что это работа Домины.

— Я с нетерпением жду того, как Вы будете это делать.

— А я с нетерпением жду момента, когда смогу поставить тебя на место.

О, да. Я действительно горела желанием это сделать. И не могла вспомнить, когда в последний раз у меня был такой милый, умный и забавный сабмиссив, с которым можно было поиграть. Будет очень весело.

Поднявшись с дивана, я ткнула пальцем в сторону Уильяма.

— Пойдем.

Когда двери лифта открылись, я повела Уильяма по длинному коридору Темницы.

— Где вы играли с бывшей Госпожой?

Увидеть, что та комната, на которую он указал, занята, было радостью. Мне не хотелось, чтобы воспоминания о сессии с Каллой омрачили процесс достижения сабспейса для Уильяма. Так же я выбрала не ту комнату, где мы играли с Оуэном. Выбранная мной была меньше, с более интимным пространством. В ней помещались только Андреевский Крест, скамья для порки и крюки для того, чтобы можно было подвесить саба на веревках или цепях.

Закрыв и заперев за нами дверь, я повернулась и увидела Уильяма в позе «внимание». Пятка к пятке, носки упирались в специальную линию, нарисованную на полу. Прямые руки висели по бокам. Взгляд вперед. Когда сабмиссив становился в эту позу, я отчетливо ощущала себя сержантом, проверяющим новобранца.

Я не спеша подошла к нему. С каждым моим шагом дыхание Уильяма становилось все быстрее и тяжелее. Встав напротив, я прижала к основанию его шеи ладонь, уперев в кожу острые кончики ногтей, а потом медленно провела ими вниз по позвоночнику, заставив его вздрогнуть всем телом.