Чтение онлайн

— Нет, я не приол, я восур. Я могу вести к победе свой народ, — спокойным голосом сказал Святозар и легохонько передернул плечами, вроде выражая тем свою досаду. — А ваш народ к победе должен вести человек вашего рода. А Риолий — это и есть тот человек. Внутри него живет великая душа, смелая и сильная и это знает не только Семаргл, теперь это знаю и я. И поверь мне Оскидий, этот мальчик, еще не раз покажет себя, как воина, ратника и бойца за веру и Богов. А теперь, пора поговорить с твоим паярыжкой Ивникием и оставшимися воинами, — наследник поднялся из-за стола, а следом за ним торопливо встали Оскидий и Риолий. Мальчик посмотрел на наследника, своими голубыми глазами, убрал с лица прядь волос и твердым голосом произнес:

— Ну, раз я воин и ратник, то я Святозар иду с тобой. И мне тоже есть, что сказать этому Ивникию.

— Пусть будет по-твоему, — порывчато кивнув, согласился наследник. Святозар протянул руки вперед, раскрыл над столом ладони и тихо пропел-прошептал, и немедля со стола пропали блюда, чаши и кувшин, а мгновение погодя исчез и сам стол, и табуреты. Наследник вышел из шатра, вслед за Риолием и Оскидием, и тотчас воины поднялись с бревна, да вытянув руки вдоль тела, замерли, безмолвно устремив свои взгляды на него. А Святозар меж тем повернулся лицом к шатру, и, пропев-прошептав, повелел ему исчезнуть. Засим наследник повелел пропасть костру так, что на том месте, где дотоль он поигрывал лоскутами пламени, поедая сухие ветви, не осталось даже и пепелища.

Бурая, опавшая листва поднятая движением руки Святозара укрыла землю, ровным слоем, будто погребла под собой все то, что еще могло напомнить о резвости жаркого огня. Лесинтий и Винирий робко смотрели на Святозара и сотворенное им чудо, а тот подойдя ближе к воинам очень торжественно сказал, обращаясь к ним:

— Лесинтий, Винирий, там внизу в деревне, нас ждут воины. Они не знают той истины, что открылась вам, но я надеюсь, скоро они перейдут на нашу сторону. А пока вы возьмите свои пики и мечи и вступите в воинство Бога Семаргла, которое ведет юный отрок Риолий, будущий правитель народа приолов. Лесентий и Винирий переглянулись, а Святозар вытянул вперед обе руки и тихо пропел-прошептал: «Пики, пики, мечи, мечи повелеваю вам, восстаньте из праха!» Из его рук вырвался нежный лазурный дымок и быстро устремился в ту сторону, где происходил поединок между кудесником и воинами. Прошло лишь мгновение и дымчатая лазурь упала на поверхность пожухлой листвы… Еще кажется морг и не только листва, но и почва, и росший в шаге корявый кустик покрылись густыми, плотными, лазурными испарениями… Миг и туман ярко вспыхнул. Святозар немедля резко дунул и вырвавшийся из его уст сильный порыв ветра развеял лазурный туман, явив лежащие на земле пики и мечи в ножнах. Воины восторженно глянули на свое оружие, потом перевели взгляд на наследника, словно выпрашивая разрешения поднять его, а когда тот дозволяя кивнул, поспешили к нему, при этом один из них все еще продолжал маленько прихрамывать на ногу, а другой придерживаться за бок. Лесинтий и Винирий подбежали к оружию, остановились прямо подле него, не решаясь поднять, точно все еще не доверяя своим глазам. Однако погодя Лесинтий опустился на одно колено, с почтением взял в руки ножны, и, поднявшись, укрепил их на поясе, затем он поднял пику и пошел к валяющемуся невдалеке от места его приземления шлему. Винирий последовал примеру Лесинтия, и также как тот, опустился на одно колено бережно да с почтением поднял ножны с мечом, а встав в полный рост, медленно укрепил их на поясе.

Посем он подобрал пику, поправил на голове шлем, и, развернувшись бодрым шагом, пошел к наследнику, по пути поравнявшись с Лесинтием.

Воины не доходя нескольких шагов, до стоящих Святозара и Риолия, вынули из ножен мечи, и резко опустились перед мальчиком на одно колено. Порывчатым движением рук они выставили вперед мечи, и, коснувшись их остриями рубахи отрока, гулко сказали: «Именем прародителя нашего Бога Семаргла, именем светлого витязя ДажьБога, именем Бога битв и войны Перуна! Клянемся этими мечами в преданности нашей Родине, нашему народу приолов и тебе правитель Риолий!» Мальчик с достоинством истинного правителя оглядел своих воинов и гордо ответил:

— Поднимитесь с колена, отныне вы, верные воины моего Бога Семаргла никогда не нарушайте данной вами клятвы! Лесинтий и Винирий поднялись с колен, вложили мечи в ножны и в тот же миг легкий, обжигающий ветерок коснулся волос Риолия и Святозара, трепетно всколыхав их. И тогда почудилось наследнику, как едва слышно проплыли над ним тихие, добрые слова, выдохнутые самим Богом Семарглом.

— Ты, слышал, — повернув голову и посмотрев на наследника, прошептал Риолий. — Слышал этот голос, он сказал мне: «Шагай смело, мальчик мой!» Этот голос… голос, я его уже слышал… это…

— Это Семаргл, — улыбаясь, откликнулся наследник и потрепал Риолия по волосам. — И раз Семаргл, сказал тебе шагать смело, а мне пожелал доброго пути, то послушаем нашего Бога и пойдем вперед, туда в деревню. Указывай нам дорогу Риолий, а вы, Лесинтий и Винирий следуйте за нами. Воины послушно и одновременно кивнули, повинуясь словам наследника, а Риолий, поднял с бревна, пустую суму, в которую он положил нож и дудочку, перекинул ее через плечо и направился вперед к вязу… к тропинке ведущей вниз в деревню, следом за ним двинулись Святозар и Оскидий, а замыкая шествие, пошли Лесинтий и Винирий.

Наследник на миг оглянулся и увидел, как Оскидий поспешно схватил лежащую рядом с тропкой красную шапку и зажал в руке, а заметив насмешливый взгляд Святозара, покраснел, взволнованно замотал головой и поспешил сообщить:

— Отдам ее, Ивникию, пускай сам ее носит и служит этому подлому Есуанию.

— Да, Есуания, тут ни причем, — негромко пояснил Святозар, и, повернув голову, глянул на пшеничные волосы Риолия, шедшего впереди. — Разве он виноват, что его сделали господом и под его именем приносили в жертву людей.

— Может и не виноват, — порывисто выдохнув, ответил Оскидий. — Но теперь его имя— это символ безмерной жестокости, злобы и ненависти.

Это символ безумия нашего народа. И как раньше мы восхваляли его имя, теперь все те, кто познает истину, будут его ненавидеть.

— А мне кажется нельзя его ненавидеть, Оскидий, — заметил Святозар и порывисто мотнул головой. — Ведь ненависть стоит на службе у Чернобога. Надо бороться с этим Есуанием, словом, мечом, но никак, ни ненавистью. Оскидий некоторое время шел, молча, судя по всему обдумывая слова наследника, а немного погодя, произнес:

— Наверно вы, правы, ваша милость. Не стоит его ненавидеть, надо его призирать. Святозар звонко засмеялся, днесь и не ведая как поправить бывшего ярыжку. Спускаясь следом за Риолием, он с интересом оглядывал лежащий пред ним лес, где росли уже не такие могучие витязи, как вяз и липа, а стояли деревья пониже, помоложе, и вниз с пологого некрутого склона горы змеевидно струилась едва заметная, тонкая тропинка.

— Оскидий, а как вы нашли этот вяз, ведь тут в лесу легко заплутать? — нарушая наступившую тишину, вопросил наследник.

— До этой тропы, нас довел дед Риолия, — ответил Оскидий и дюже надрывно вздохнул. — Ну, а дальше мы шли по ней, не сворачивая, как этот предатель и объяснил. До, чего же, подлый, он этот дед Риолия, ваша милость. Ради собственной жизни, указал, где прячется его внук… Вчера, мы приехали около полудня, и думали Риолий вернется к вечеру домой, а сегодня с утра Ивникий вызвал этого Прикифия и сказал, что коли тот не укажет, где мальчик, он принесет его в жертву. И тот сразу запричитал, заплакал да поведал, что Риолий может прятаться лишь около этого вяза. Ивникий спросил деда, может ли он туда отвезти воинов и меня, а тот так обрадовался, закивал головой и ответил, что с радостью укажет, его… Риолия, откольника. — Оскидий на миг прервался и чуть тише добавил, — Вот какой мы стали народ, даже собственные дети ничего для нас не значат.

— Оскидий, ты говорил, что у тебя родился сын. А почему, ты не дал ему имя? — поинтересовался Святозар, с глухой тоской выслушав речь бывшего ярыжки и с нежностью взглянув на мелькающий пред ним затылок бодро шагающего отрока.

— Да, ваша милость, двадцать дней назад у меня родился сын, — радостным голосом откликнулся Оскидий. — Мы с женой так долго его ждали, уже и не надеялись, что у нас будут дети… А тут сын… мальчик, и такой же красивый как жена, — ярыжка на миг прервался, а наследник оглянулся и увидел счастливое выражение на его лице. — А имя не дали, потому как имя ребенку должен дать… должен дать, по этой значит вере в Есуания, паярыжка Ивникий на тридцатый день после рождения. Какое значит пожелает, такое и даст…А чтобы дал хорошее надо заплатить сто тин, и чем меньше дашь тин, тем хуже у ребенка будет имя.