Чтение онлайн

За окнами нарастал шум. Донеслись топот, ржание лошадей, людской гомон.

— В ружье! — скомандовал Тихон.

Красногвардейцы повскакали с коек, схватили винтовки, выскочили за дверь, заняли круговую оборону. Вместе с ними пристроилась и Наташа. Тихон выкатил пулемет, припал за щиток.

— Беги, Вася, к Суханову, — приказал он. — Дело, видать, не шуточное.

Секретарь председателя Совета Вася Курьян кинулся по лестнице на второй этаж в кабинет Суханова.

Грохот потряс здание. По крыше забарабанила частая дробь шрапнели. Шестидюймовый снаряд разорвался в густолистной кроне дуба, срезал вершину, расщепил ствол.

По улице проехали американские танкетки. На полной скорости промелькнуло несколько бронемашин. Над городом кружились три самолета. Вспыхивали огненные зарницы из жерл пушек военных кораблей.

— Товарищ Суханов, бегите через чердак, там вас ждут бойцы. Кони во дворе! — крикнул Курьян, вбегая в кабинет председателя Совета.

Суханов не ответил. Он слушал по телефону Дубровина. Тот доложил, что ведет бой. Противнику захватить моряков врасплох не удалось.

Повесив трубку, Суханов кинулся к несгораемому шкафу, стал жечь не подлежащие оглашению документы.

Зазвенел телефон.

— Товарищ председатель Совета, докладывает командир полка Красной гвардии Антонин Янди. Четыре тысячи штыков успешно ведут наступление на окопы противника в Гнилом углу…

— Сорвал Гайда отправку солдат на родину, — скрипнул зубами Суханов.

— Сорвал! Вчера вечером погрузились, но когда начался бой, мы не могли сидеть сложа руки.

Стрельба и крики теперь слышались в здании Совета. Прорвав оборону, интервенты ворвались на первый этаж. Один за другим смолкли пулеметы. Отбиваясь гранатами, Тихон Ожогин с группой бойцов отступал к лестнице, ведущей на второй этаж.

Бойцы вкатили в кабинет председателя Совета пулемет, установили его в окне. Вася Курьян припал за щиток.

Трехдюймовка прямой наводкой ударила по осажденному Совету. Взвился столб известковой пыли. Снаряд разорвался под лестницей, обрушил всю ее верхнюю часть. Осколок ударил в ключицу Васю Курьяна. Обливаясь кровью, он навалился на щиток пулемета. Суханов кинулся к помощнику.

Входная дверь сорвалась с петель. В кабинет ворвались легионеры.

…У крепостных ворот дрались спешенные моряки Тихоокеанской эскадры под командованием Дубровина. Отступивших было чехов сменили американские легионеры. Необстрелянные бойцы из рабочей дружины дрогнули, побежали. Коваль, комиссар крейсера «Грозный», выскочил из укрытия.

— Стой! — размахивая маузером, крикнул он.

Молодежь узнала военкома, залегла. Коваль перекатил пулемет и с отделением моряков окопался шагах в пяти от залегшей цепи.

— Огонь! — скомандовал Коваль и длинной очередью из пулемета сбил знаменосца.

Звездно-полосатое знамя качнулось, упало на землю.

— А ну, кто смелый? — спросил Коваль, указывая глазами на распластанное знамя. И напомнил: — Захват знамени противника равносилен разгрому воинской части.

Из цепи молодежи ящерицей выполз небольшой паренек, упругий, как гуттаперчевый мяч.

— Разрешите, товарищ военком?

— Ленька? — удивился Коваль. — Ты как сюда попал?

Ленька Клест помрачнел.

— Наших побили… Суханова взяли… Васька Курьян кончился…

— Крой, Ленька!

Коваль одернул ленту, припал за щиток пулемета. Ленька Клест перевалился через насыпь и пополз, прячась за трупами легионеров, за самыми неприметными складками земли.

Затаив дыхание красногвардейцы следили за каждым его движением. Ощупав руками глубокую воронку, Ленька нашел то, что ему нужно было. Из земли торчал обломок древка. Стащил рубаху и обмотал знамя вокруг тела. Но вдруг над головой что-то загрохотало. Леньку ударило в голову, и он, теряя сознание, успел только заметить никогда не виданную им железную машину, похожую на черепаху.

…Утром бой разгорелся с новой силой. Поддержанные бронемашинами и танками, легионеры пошли в атаку. В крепость на взмыленном коне прискакал ординарец от Шадрина, передал приказ оставить крепость и все силы сосредоточить на обороне вокзала.

К Дубровину, тяжело дыша, подбежал боцман Коренной. Бинт, туго стягивающий его голову, пропитался кровью. На запавших щеках горел лихорадочный румянец. Левая рука, замотанная в грязную тряпку, кровоточила. Седые бакенбарды обгорели.

— Моряки под флагом, товарищ адмирал!

Дубровин невесело улыбнулся.

— Все такой же, Гаврило? Не скоро мы с тобой теперь станем под флаг. Нашим флагом теперь, боцман, будут ели да сосны, тайга-матушка.

— Выбирать якоря?

— Выбирать… В штыки, на прорыв. Курс — на вокзал!

Дубровин выхватил клинок.

— За мной! Ура-а!

Разрывая кольцо окружения, лавина моряков ринулась к вокзалу. И на просторной привокзальной площади, во всех сбегающих к ней узеньких уличках и кривых переулках с новым ожесточением закипел бой.

…На вокзале шла погрузка выведенных из-под огня интервентов частей Красной гвардии. К строящимся оборонительным сооружениям в Спасске один за другим отходили железнодорожные составы. В вагоны грузились воинский состав, оружие, огнеприпасы.

Эвакуацией руководил Шадрин. Он сильно похудел, зарос бородой. Решением Дальбюро ЦК РКП(б) был образован Уссурийский фронт. Шадрина назначили командующим. Он возражал, считая себя неподготовленным, настаивал на кандидатуре Дубровина. С ним не согласились. Дубровина утвердили военным комиссаром фронта.

Черной тучей висел дым над Владивостоком. По Шкотовскому и Хабаровскому шоссе вереницей тянулись беженцы, доносился плач детей, беспокойное ржание лошадей. Густой поток людей хлынул в Лузгинское ущелье.

Шадрин вышел к одному из редутов матросской баррикады. Горькое чувство сжимало сердце.

Крейсеры вели ураганный огонь. Невдалеке рвались тяжелые снаряды.

Шадрин пошел вдоль баррикады.

— До утра продержитесь?

— Продержимся, товарищ командующий! — хриплым голосом отозвался матрос.