Чтение онлайн

– Учебники по английскому.

– Хорошо. Тогда, до встречи. Виктор, ты идешь, или останешься?
– обернулась в дверях Зоя, на, так и не сдвинувшегося с места, Виктора.

– Я догоню тебя.

Зоя вышла, а Виктор бросился к Кате и они крепко обнялись.

– Катька... Котенок... Думал Зоя никогда не уйдет... Я чуть не сдох в эти дни... Ну что ты, дурочка?

В первые за это время Катя расплакалась, а Виктор, целуя ее мокрые глаза и щеки, остановился лишь тогда, когда девушка спрятала лицо на его груди. Они сидели на кровати молча, обнявшись.

– Ты мне ничего не хочешь сказать?
– c тихим напряжением спросил Виктор.

Она помотала головой.

– Ладно, но я хочу, чтоб ты знала: я приму тебя любую...

Катя, отстранившись от него, внимательно посмотрела ему в лицо. Так вот, что его мучает.

– Ну да, да...
– он встал и нервно прошел к окну, - мне это далеко не безразлично... а что я мог думать, когда на тебе места живого не было, когда доставили сюда. Следователь сказал, что тебя, по-видимому, пытали. Я даже не могу думать об этом... Господи, что они с тобой делали?

– Ничего особенного. Просто били.

– Но не...

– Нет, до этого дело не дошло. Оказывается мой ангел-хранитель классный парень.

– Кать, если ты щадишь меня...

– Ты можешь спросить у доктора.

– Я с ним поругался. Он сказал, что сидеть возле тебя, нет никакой необходимости. Контра...

– Витя, я говорю правду.

– Ладно, - махнул он рукой.
– Пусть будет так и точка.

Утро третьего дня началось с приятной неожиданности. Осмотрев девушку, врач заявил, что полностью удовлетворен ее состоянием и не видит основания удерживать ее дольше в больнице, но отпускает с одним условием: она должна периодически являться к нему на осмотр до самого своего отъезда из Чиангмая. Окрыленная Катя поспешила в свою палату - собрать свои вещи и застала в ней незнакомого хорошо одетого господина, беседующего с Маоной. При Катином появлении Маона, поклонившись, попрощалась с незнакомцем, а Кате, вопросительно смотрящей на нее, ободряюще улыбнулась. Гость, сложив ладони перед собой, поприветствовал ее традиционным тайским поклоном.

– Госпожа Арухманова, для меня большая честь познакомиться с вами.

Катя неуверенно улыбалась этому господину с аристократической внешностью, особый шарм которой придавали посеребренные виски густой, аккуратно уложенной черной шевелюры. На мизинце, когда он складывал ладони, блеснула массивная золотая печатка, а его костюм был явно сшитый на заказ.

– Позвольте представиться: N., преподаю в университете Чингмая историю древнего Сиама и являюсь одним из инициаторов приезда сюда профессора Тихомирова.

– Мне очень приятно. Присаживайтесь кхун N.
– Катя указав на стул, села на кровать. Она боялась поверить в происходящее и даже, кажется, боялась дышать. Воспользовавшись предложением, гость сел.

– Меня, как и преподавательский состав университета потрясло известие о гибели профессора Тихомирова, - скорбно покачал головой N. и, поправив очки в золотой оправе, продолжал: - Я мечтал о личном знакомстве с ним, хотя и не совсем разделял его взглядов на миграцию племен в Азии. Но ведь всякое утверждение, а тем более, такого человека как вашего учителя, на чем-то основано. Я следил за его раскопками в Монголии и читал доклад с которым он выступил в Пекине, - N. вздохнул и опять покачал головой.
– Какая потеря для науки. Мы решили почтить память этого достойного человека и талантливого ученого, который не боялся разрушать сложившиеся стереотипы. А чем можно почтить ее, как не продолжением начатого им дела? Вы согласны со мной?

Катя сдержанно кивнула.

– После визита в университет, энергичного господина Ку, что привез нам разрешение из Понипорна предоставить для вашей работы наши экспонаты, было решено, и не мной одним, что вы изложите на предстоящей выставке теорию г-на Тихомирова.

– Для меня такая честь... Я польщена...
– пробормотала Катя, не смея верить услышанному.

– Честь для университета, чьи стены примут его ученицу, которой он вправе гордиться. К тому же среди студентов о вашем мужестве ходят легенды.

– Мужестве?
– переспросила Катя. Она не думала, что ее желание выжить, можно было назвать мужеством.

– Мы верим, что наш дух-хранитель находится в голове, - и г-н N. дотронулся до своего, посеребренного сединой виска, - а потому эта часть тела особенно священна для нас. Наша вера зиждиться на строжайшем табу: нельзя прикасаться к голове другого человека. Вы же прошли нелегкое испытание, но, тем не менее, ваш дух не сломлен. Это о многом говорит. Но перейдем к насущному. Какой день лучше всего подойдет для вашего доклада? Разумеется, мы будем исходить из того, когда вы поправитесь и когда вас выпишут из больницы.

– Сегодня, - едва, справляясь со своим волнением, поспешила сказать Катя.
– Я выписываюсь сегодня.

– О! Это хорошая новость. Я вас поздравляю. Значит, мы можем с господином Ку назначить дату вашего выступления.

– Но сначала мне бы хотелось поработать с вашими экспонатами, если вы не против, - бухнула Катя, понимая, что своей наглостью может отпугнуть любезного г-на N. и все свести на нет.

– Мы предоставим вам для исследований лабораторию университета, в любое удобное для вас время, - чуть помолчав, сказал господин N. И поднялся.
– Не буду больше утомлять вас госпожа Арухманова. Отдыхайте. Надеюсь, увидеться с вами завтра в университете, - он достал визитку и протянул ее Кате.
– Здесь мой телефон и номер аудитории, где вы всегда сможете застать меня.

Распрощавшись с господином N., Катя помчалась звонить из холла больницы Виктору, чтобы он немедленно забрал ее отсюда и сообщить, что выставка все же состоится.

* * *

– Катя, - Виктор повернулся от окна, за которым тонул в душном вечере Чиангмай. По освещенным многочисленной рекламой и фонарями улицам, двигался, истерично сигналящий, сплошной поток машин.
– Не пора ли закругляться? Ты вроде мечтала посмотреть тайские танцы. Эй! Оторвешься ты, когда - нибудь от микроскопа или нет?

– Который час?
– не меняя позы, спросила Катя, продолжая вглядываться в мощный окуляр прибора.

Виктор не ответил. Ее волосы, собранные в высокий хвост, отливали мягкими бликами в свете лампы.

– Посмотри-ка на это, - пробормотала она, кажется, позабыв о своем вопросе.
– Что ты скажешь на это?

– Кать, мы достаточно потрудились, что бы понять - теория Александра Яковлевича не подтверждается. Прими это.

– Витя...

– Хорошо, - сдался он.
– Я посмотрю что там, но ты освободишь для нас завтрашний вечер. В конце концов, ты только что из больницы и...

– Да хоть сегодняшний.

– Брысь, - тут же согнал он ее с места и, усевшись, взглянул в окуляр, наведя нужную резкость. Меньше всего ему хотелось, в который уже раз, смотреть в микроскоп. Вот на Катю он смотрел бы и смотрел. Почему то, в топике и мятых шортах, открывавших загорелые ноги, она, среди академической обстановки лаборатории, вызывала у него острое желание. И сейчас стоя рядом с ним, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ожидая его ответа, она сбивала его с толку, мешая сосредоточиться. И ведь они, черт бы все побрал, остались в лаборатории одни.