Чтение онлайн

Но тогда для чего же – риторический такой вопрос – занимается сексом разумный человек, если не только лишь для одного размножения!? Уже на уровне первобытных людей вышла на первый план едва ли не основная функция сексуальности человека: гедонистическая. По-простому говоря, направленная на получение удовольствия, а еще точнее – на сохранение и поддержание эмоционального равновесия.

Так, если взять амебу, то у нее с этим эмоциональным равновесием все проще: движется к пище – удовольствие, приближается к опасности – неудовольствие, удаляется от опасности – опять удовольствие. С человеком все сложнее, даже с первобытным. Удалось ему убежать от саблезубого тигра в пещеру – хорошо. Но человек знает, что, возможно, эта гигантская и вполне вероятно – голодная, кошка еще бродит около пещеры. У человека, в отличие от животных, постепенно появилась функция «заглядывания вперед», прогнозирования, стратегии. Многие опасности при этом стали видеться яснее, четче и, что называется, в полном объеме. А секс как раз, по своей изначальной природе, в первую очередь эксплуатирует (причем достаточно основательно) центр удовольствия человека. Поэтому многие применяют его в качестве противовеса негативным факторам среды. И это может прекрасно работать при одном условии – если все в сексуальной жизни конкретного человека будет идти более-менее гладко.

С течением эволюции сексуальное удовольствие, особенно с развитием интеллекта, все дальше уходило от простого «нажатия на кнопку» и становилось в один ряд с теми удовольствиями, которые сейчас принято называть интеллектуальными. Более того, эксплуатация центра удовольствия постепенно стала отрываться и от, собственно, полового акта. Если предположить, что любая составляющая репродуктивной деятельности должна приносить удовольствие на инстинктивном уровне, то у человека частью такой деятельности стало и сближение, и общение, и флирт, и адюльтер, и много других околосексуальных вещей, а не только непосредственное соитие.

Но таким образом получается, что, чем выше интеллект человека – тем сложнее и выраженнее должна быть его сексуальность. Однако многие считают наоборот: мол, люди творят, потому что у них нет личной жизни, а те, у кого с таковой жизнью все в порядке, не тратят время на глупости… Люди с высоким общим потенциалом, в первую очередь с потенциалом интеллектуально-творческим, свою личную жизнь, в том числе сексуальную, не выпячивают, а просто живут ею; так, как у таких людей часто бывает некоторый излишек потенциала, они сублимируют его в творчество.

Так получается, что, благодаря природному инстинкту, осуществляется продолжение рода, при этом будущих потомков никто не спрашивает, хотят ли они появляться на белом свете и на какой ляд это им нужно. Совершенно случайно встречаются Он и Она и, то ли движимые этим инстинктом, то ли лишь исполняя сексуальную прихоть или получая удовольствие, то ли вообще случайно и ни о чем не думая и, даже если действуя намеренно запланировано, зачинают очередное живое существо, коему это совершено неведомо. Ему, через вполне определенное время, при стечении благоприятных обстоятельств, ничего не остается, кроме как известить своим первым криком о появлении на планете Земля. И вот, эти существа, подчас не обладая никаким житейским опытом, полагают, что они знают обо всем необходимом в жизни нового создания и почти уже решили, что и кто должен из него вырасти. А еще есть астрологи, которые могут расписать его будущую жизнь чуть не по часам. Деревенская бабушка, посмотрев на череп новорожденного младенца, может изречь: «Непременно будет генералом». А оно – это порождение племени человеческого – опять и еще долгое время остается как бы ни при чем.

Что будет с этим человечком, в какую личность он превратится и превратится ли вообще, что приготовила ему судьба и чего добьется сам, да даже проживет ли хотя бы неделю на этом свете – не ведает никто.

Нам не дано знать, что откроем, подарим мы миру даже через мгновение; и никогда мы не сможем предугадать со всей точностью и полнотой, чем ответит нам мир через то же мгновение.

И вот, не какое-то абстрактное существо, а конкретный младенец появляется на одной из пограничных застав огромной страны незадолго до начала Великой отечественной войны. Родители его, приехавшие в столицу из разных городов необъятной родины, встретились совершенно случайно, но появление ребенка, как результат вспыхнувших чувств и обоюдной любви, было закономерным, запланированным и желанным. Он рос, был бодр, здоров благодаря материнскому и козьему молоку, но, почти как все малолетки, неожиданно сильно заболел. Болезнь прогрессировала, младенец угасал на глазах, перестал есть и почти не плакал. Ни лекарства, ни отвары не помогали. Но судьба приготовила новому отпрыску человеческого рода длинную, интересную и очень непростую жизнь.

Его спаситель отнес еле живое тельце подальше от народа к чистой воде, пошептал несколько татарских заклинаний, попутно споласкивая малыша водой, и вернул его в родительский кров. Ребенок через несколько дней поправился, и остальную жизнь ничем, кроме аппендицита, не болел, хотя на грани жизни и смерти ему приходилось побывать не один раз.

Вскоре этот крепкий и любознательный ребенок стал появляться на различных участках жилой зоны заставы. Ничем не смущенный и не проявляющий и тени страха, мог запросто появиться у питомника пограничных овчарок, откуда незамедлительно бывал удален зазевавшимся погранцом. В руках у него всегда был какой-нибудь предмет: колесико от сломанной игрушки, подковный гвоздик или шуруп, прядь волос из конского хвоста и, конечно же, как у большинства послевоенной ребятни, несколько гильз и пуль. Выходило так, что человечек самостоятельно формировал начальные этапы своей мужской жизни, однако эта самостоятельность не могла быть полной. Она появлялась на короткие промежутки его познавательной жизни, когда ему каким-то образом удавалось улизнуть из-под бдительного ока матери или ординарца отца, иногда присматривающего за ним.

Начиная с рождения и на протяжении всей жизни физическое и духовное состояние человека определяется его генами, полученными от родителей, и позитивными или негативными обстоятельствами, в которых он рос. В процессе индивидуального развития формируется специфическая совокупность признаков и свойств личности. Такая совокупность может быть очень успешной и здоровой, а может быть и крайне неприемлемой, если не сказать – патологичной. Главное – как сам человек потом развивает иди губит сочетание этих способностей в соответствии с определенными жизненными обстоятельствами.

Мать, как почти всякая хранительница домашнего очага, принимала все меры, чтобы уберечь дите малое от любой, даже потенциальной опасности. Отец, лихой вояка и кавалерист, видел в мальце свое продолжение, и в четыре года его чадо уверено и спокойно разъезжало верхом на боевой пограничной лошади. Стремление познать окружающий мир, уйти от все ограничивающей опеки матери и привитие действиями отца смелости маленькому человечку формировали характер пацаненка и, скорее всего, и будущее отношение к жизни, а также взгляды на суть бытия. Мальчик не становится мужчиной по духу только потому, что он родился с мужским телом. Он начинает чувствовать себя мужчиной и вести себя как мужчина благодаря способности подражать и брать пример с тех мужчин и старших мальчишек, к которым он чувствует природную тягу. Чтобы стать тем полом, к которому принадлежит мальчик, ему требовалось значительное время находиться в общении с взрослыми мужчинами-воинами, ярко выраженными представителями мужской половины человечества.

А жизнь приготовила очередной сюрприз и серьезное испытание нашему юному пограничнику. Нашему пострелу необходимо было постоянное действо и проникновение в неизведанное. В те далекие времена, к тому же в закрытых небольших гарнизонах, почти все бытовые проблемы решались собственными силами и уменьем военнослужащих. Ремонт обуви производился так же самостоятельно. Для этого практически в каждом доме имелся необходимый инструмент и дратва – просмоленная и провощенная крепкая нить. Так вот, этот неуемный ребенок как-то добрался до хозяйства отца и очень заинтересовался этой самой липкой дратвой. Каким именно образом она оказалась туго намотана в несколько рядов на его шее – никто выяснять не стал. Необходимо было срочно спасать уже синеющего и еле дышащего экспериментатора… Под тугие слои дратвы на его шее невозможно было подсунуть даже маникюрные ножницы… И это было далеко не последнее его испытание.

Мальчишки и девчонки второй половины сороковых годов прошлого века жили и воспитывались улицей. Дня никогда не хватало: игры в войну, любимейшая лапта, чижик, прятки, пятнашки, штандер, не считая менее подвижных, но более азартных и почти бескомпромиссных: чика и пристенок. Ближе к вечеру утомленные физическими упражнениями ребята рассаживались рядками, и начинались ужасные вечерние рассказы о различных чудищах, привидениях и ведьмах, а также о злодеяниях свирепствовавшей в то время известной воровской банды «Черная кошка». На этих посиделках почти каждый вечер возникали баталии в логических словесных играх и продолжались до тех пор, пока из всех ближайших окон не неслось: «Ирка, Юрка, Володыса, Лариска!.. Кому сказано, немедленно домой!» Днем игру могло остановить только одно событие – гордое появление какого-нибудь отрока с куском хлеба, намазанного сливочным маслом и густо присыпанного сахаром. Его владелец или владелица становились на несколько мгновений почти божеством и непререкаемым авторитетом. Это кулинарное чудо почти мгновенно уничтожалось чумазыми ртами в строгой очередности согласно дворовым этикету и субординации. Не помнится ни одного случая неколлективного поедания редкого послевоенного лакомства.

Мальчишки постарше старались усесться на чем-нибудь пониже и напротив девчонок. Дворовая мелюзга тяготела к силе и авторитету старших ребят и иногда проникала в их ряды. В похожий из вечеров одному из малышей что-то неведомое не давало сосредоточиться на нити рассказов, а страшилки не завлекали. Шестилетний пацан сделал для себя невероятное открытие. Он рассмотрел у старших девчонок созревающие женские половые органы: их строение и венчающие эти необыкновенные места, только намечающиеся кудряшки поразили его до необычного трепета. В маленьком мужичке произошли психологические изменения. На каком-то подсознательном, еще не требующем объяснений уровне он понял, что они – разные по сути, что он рожден другим. Разумеется, еще не осознавая ни половую противоположность, ни понятия влечения, его теперь неудержимо тянуло, еще не понимая, зачем это надо, всякий раз садиться таким же образом. Генетическая информация Y-хромосомы и формирование вторичных половых признаков давали о себе знать. У мальчишек начинают проявляться первые признаки полового самосознания. Они начинают воспринимать себя как личность; и личность, относящуюся к мужскому полу.