Чтение онлайн

Я взял, покрутил и когда прочёл надпись, присвистнул:

— «Одна большущая деньга гномов»? И на аверсе ты, Мурранг? А на реверсе Хрегонн? Ну вы, братцы, даёте. Дорасти до собственных денег — это, конечно, уровень.

— Не будем мы выпускать свои деньги, босс. Просто образец, чтобы показать, что мы можем. Да и массивная, слишком большой номинал.

Гномы забрали деньги обратно, оставив мне только мысли. Я забарабанил по столу пальцами.

— Короче, идею по деньгам одобряю. В мире Гинн деньги может делать только тот, у кого есть металл.

— У нас есть медь, серебро и даже некоторое количество трофейного золота.

— Некоторое? — прищурился я.

— Ну, там… На сотенку-другую тысяч хватит, — скромно сказал Мурранг. — На чёрный день. Так что, делаем? Как назовём?

— Назовем их статерами, — задумчиво произнес я. — Газарийский статер. Звучит достаточно весомо для купцов. Вам нужно место под монетный двор?

— Да, нужно, — тут же согласился Мурранг. — Под казначейство и монетный двор. И глава для казначейства нужен.

— Не морочь мне голову, друг-гном. Глава казначейства — это ты. А двор… Пока что это будет здание внутри Цитадели, так проще охранять. У нас есть в проекте несколько нераспределённых зданий, построим, будешь сидеть.

— Да чего нам ждать? — удивился гном. — Мы готовы работать хоть сейчас. А у Пантеона есть готовые, но пустые подвалы.

Я скривился. Использовать Пантеон для чего-то, кроме божественного и религиозного, я не собирался. С другой стороны, многие обожествляют деньги.

— Ладно. Бери подвалы, но так, чтобы не ущемить жрецов. А то я словлю религиозный бунт, пожалуются богам…

— Не пожалуются. Пантеон по-прежнему курирует Шпренгер, а с его новым статусом жрецы боятся его, как куры лису. В ступор впадают. Не станут они жаловаться.

— И всё равно деликатно. И секретно.

— Само собой, босс. О таком мы даже гномам не рассказываем.

По своей воле в тюрьму мало кто ходит.

Сейчас, после долгих переговоров касательно монет и кораблей, я решил прогуляться именно в её направлении. Компанию мне составлял тихоходный Иртык, которого Зульген выписал из госпиталя, но не рекомендовал поднимать что-то тяжелее… ложки. Мой охранник его не послушался и щеголял в обновлённой композитной броне и с бритвенно-острым топором.

Двигался я, само собой не в тюрьму вообще, а в то крыло, которое было отведено для КГБ.

Шпренгер точно был на месте, а я хотел поговорить с ним за сбор информации. В последние дни глава разведку одевался в форму портового чиновника и общался с капитанами, занимаясь, таким образом обширным сбором информации. Кроме того, Деций продолжал выуживать из своих фолиантов какие-то сведения, систематизировать их и тоже передавать Якобу.

Однако в тот момент, когда я только зашёл в тюрьму, меня нагнал запыхавшийся Гришейк. Молодой орк тяжело дышал, его лоб и скулы покрывала блестящая испарина. Он выглядел растрёпанным и потерянным, что на него не особенно похоже.

— Командор! — замахал мне рукой Гришейк. — А можем мы поговорить, того… с глазу на глаз?

— Ну, ты здесь постоянный обитатель, может, у тебя кабинет свой есть?

Иртык остался в коридоре, а я зашёл к Гришейку. В тесноте комнаты он стал ходить из стороны в сторону, как зверь в клетке.

— Что у тебя произошло, друг-орк?

— Босс… Я не поверил своим глазам, но… В общем, я тут был в порту, вернее, около порта. Ну, жажда меня замучила, зашёл кружечку… воды выпить, кружку воды… Ну, оно же потеешь, а мы ходим в среднем доспехе, а как офицер, я должен подавать пример и ни в чем себя не жалеть.

— Давай к сути.

— Кабак там, точнее, таверна «Жареная тюлька», за входом к складам третьего дока. Место простое, непритязательное, рыба, пиво, жареный хлеб, сушёные пряные овощи, свинина. Ну, вода, само собой, вода, я ж за водой зашёл.

Я терпеливо ждал, когда он перейдёт к сути.

— И когда я заказывал кружку… чашку воды… То посмотрел на бармена. Обычный такой бармен, разливает пойло, травит байки, слушает, обвешивает-недоливает, следит за залом.

Гришейк сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Это Волагер, босс.

— Волагер? — спросил я. — Прости, имя смутно знакомо, но… Что-то не припомню.

— Тот самый ублюдок.

— Прости, друг-орк, легче не стало, за год войны ублюдков было предостаточно.

— Ну, как же? Босс, Вы помните, что я из Каптье? Оборона Каптье ещё до войны? Бывший начальник стражи, предатель.

— Погоди. Ну да, такого помню. Волагер… А что Волагер? Откуда он тут может взяться, Гришейк? Я же, когда всё закончилось… Он же был арестован?

— Да, был. И после войны его никто не отпускал, да и с чего бы такое милосердие? Он предатель, его сразу не повесили, только чтобы нового герцога дождаться, который свершит суд.

— Да? И что герцог, что решил?

— Я не дождался, — потупился Гришейк, имея в виду ту часть своей биографии, когда поругался с отцом. Кстати, главой орочей общины Каптье, после разлада с которым мой будущий офицер ушёл в разбойники, сколотив собственную шайку, за что угодил на каторгу на пожизненное.

— То есть, конца истории про Волагера ты не знаешь?

Орк отрицательно покачал головой и продолжил:

— Он изменился, босс. Короткая седая борода, похудел, постарел, весь лоск с него сошёл, но… Я уверен, что это он. Когда он был главой стражи, мы его постоянно видели, его и его холёное лицо.

— Давай зайдём с другой стороны, Гришейк. Я скептик, в совпадения не особенно верю. Но то, что он казнён, мы доподлинно не знаем, так?

Орк кивнул.

— То есть, в глубокой теории это может быть он. Шанс один к миллиону, но такое возможно, так?

Снова кивок.

— Пошли к Шпренгеру. Так-то это его вотчина.

— Что его вотчина?

— Предатели из бывших начальников стражи, например. Пошли.

Подвал тюрьмы — это большое, влажное и неприятное место. Якоб Шпренгер обустроил свои новые владения с пугающей педантичностью. Шесть комнат вычищены под «офисы», расставлены столы, наняты аналитики.

На грубых деревянных столах высились идеально ровные стопки донесений, освещенные тусклым мерцанием магических ламп. Сам глава свежеиспеченного Комитета Безопасности сидел в углу, напоминая огромного паука в центре бумажной паутины.