Чтение онлайн

За осень еще дважды приезжал отец – чаще, чем за все то время, что не жил с ними. В первый раз привез немного денег, Люку игрушек, а Софи книгу со сказками и пуховую шаль. Книга была новая, с цветными картинками. Шаль – ношеная, и девочке неприятно было догадываться, кем. И то, и то она собиралась продать, но сказки оказались интересные, а теплых вещей все равно недоставало. Во второй раз подарков не было: дал только денег, правда, уже больше, и сказал, что у них теперь есть маленькая сестричка – Клер. Так звали маму, и после его ухода Софи долго плакала…

С деньгами от отца и с тем, что она скопила за лето, заработала и еще заработает в лавке, Софи рассчитывала без проблем пережить холода. Разжилась одеждой на зиму, себе и брату. Купила дров и угля. Чтобы не тратить их впустую, закрыла до весны и завесила одеялами двери в пустующие комнаты и топила только в спальне Люка, где спала теперь на полу на снятом со своей кровати матрасе, а кухня прогревалась сама собой. Набрала с запасом круп и лука и засолила в маленьком бочонке капусты, как делала когда-то мама. Кадушку поставила в своей остывшей, но не промерзшей комнате, куда заходила за вещами, да еще проведывать рассаженные в маленькие горшочки фиалки, примулы и луковицы гиацинтов: к новогодним праздникам цветы будут в большой цене.

Каждое утро девочка вставала затемно, готовила завтрак, будила братишку, кормила и вела его - а когда выпал снег, везла на салазках - в лавку, чтобы успеть к открытию. Домой возвращались уже в сумерках, ужинали и, если Софи не слишком уставала за день, а погода позволяла, шли по набережной к площади Адмиралов, где залили большой каток и несколько горок. Катались на ледяных каруселях, играли с другими детьми и даже позволяли себе изредка купить с лотка горячих пирожков. А вернувшись домой, согревались чаем, читали сказки из книги с картинками и укладывались спать.

В общем, если не думать о том, о чем думать не хочется, можно сказать, что жили они неплохо.

– Может, он мертвяк? – страшно расширив глаза, предположил Шут.

Валет поежился. Нет, не потому, что испугался, - от окна тянуло холодом. Нужно было сварить клейстера и заклеить старыми газетами щели в рамах, но ему нравилось выбираться на крышу и смотреть свысока на заснеженный город и покрывшуюся тонким льдом реку.

– Ну, это, сам подумай, - развивал мысль белобрысый. – Ты у него портсигар спер, а после прибил его кто-нибудь в подворотне. Вот и ходит, свое вернуть хочет. Мертвяки, они такие.

– Тебе-то откуда знать? – усмехнулся Тьен.

Рассказал на свою голову приятелю о странном господине, с лета являющемся ему два раза в неделю, как по расписанию. Так тот уже десяток версий подал, одна другой бредовее.

– Говорят так, - как будто обиделся Ланс.

– Скажи еще, что он колдун или альв какой, или дверг.

Теперь Шут по-настоящему надулся: альв или дверг – видать, Валет в книжках своих дури набрался, а он и слов таких не слыхал. И колдуна только одного знал – старого Амброза, что держал балаганчик при ярмарочном поле и торговал предсказаниями и любовными зельями на спирту. Зелья работали. Главное, девку как следует напоить – верняк, не откажет. А с предсказаниями дед лет пять назад напортачил: нагадал Крису Косому удачное дело, а того со всей компанией жандармы взяли на выходе из ювелирного. Так брат Косого из Амброза хромого сделал, а когда Крис из тюремного вагона деру дал, да в слободу вернулся, и его вразумил по-братски: говорят, чуть почки не отбил вместе с верой во всю эту магию-шмагию.

– Ты мне лучше про козыря своего расскажи, - сменил тему Валет.

– Какой он мой? – огрызнулся Ланс. – Гад он, вот что. И шулер.

– Вот про это и расскажи.

Козыря - козырные воры, которые не кошельки да часы с зевак снимают, а по-крупному работают, по банкам там, или по золотишку с камушками, – в слободе народ уважаемый. И марку они держат. Козырю, что по карманам тырить, что в карты мухлевать – все едино позор. Дойдет до кого, считай, крест на честной репутации. Цари могут и на суд вызвать, а нет – так в народе ославят. Но если кто напраслину на уважаемого человека возводить станет, тоже к ответу призовут. Потому Шут про того козыря, которому намедни уже третий раз проигрался, никому, кроме друга, не говорил. Не пойман, как говорят, не… Хм, вор конечно, но вор честный.

– Шулер, - повторил он уверенно. – Я на втором кону подглядел: не сильно рассмотрел, но то, что у него ни одной красной карты не было, - зуб даю. А он возьми, и зайди с сердец!

– Зуб, значит? – Тьен ощупал языком дырку от выбитого резца. – Ладно, проверим.

Снял с книжной полки толстый томик, вытряхнул из него с десяток разноцветных банкнот и посмотрел на белобрысого: не откажется ли от своих слов. Вдруг заливает про шулера, чтобы проигрыш оправдать? Но Ланс взгляда не отвел.

– Сыграем, - утвердился в принятом решении Валет. Заприметил в глазах товарища азартный огонек и поправил: - Я сыграю. Покажешь мне только этого… козыря.

Последнее слово как сплюнул.

Обычно Валет ни в карты, ни в кости не играл. Не потому, что не умел, - не любил. И везло ему вроде бы, и «крупняк» сам в руки шел, и шестерки, как бабка пошептала, выпадали, но не любил. Может, как раз из-за такого везения – куража не чувствовал.

Но сегодня с этим был полный порядок.

– Вон он, видишь?

Шут повел глазами, указывая на мужчину лет сорока, худого, высокого, наверное (трудно определить, когда он сидит), с редкими темными волосами, зачесанными набок, чтобы скрыть наметившуюся лысину, и тонкими вощеными усиками. Тот восседал за столом игорного заведения мамаши Бланшет в компании одной из ее девиц. Зал хорошо отапливался, и красотка не мерзла, выставив напоказ голые плечи и едва прикрытую алым шелком платья грудь. Чистая кожа, ухоженные волосы, крепкие ногти и зубы без гнили: три, минимум два листра за ночь – навскидку оценил барышню Тьен. Козырь явно не бедствовал.

– Быстрый гад, - с нотками зависти прошептал Ланс. – Гляди, как сдает.

– Гляжу, гляжу, - пробормотал Валет.

Действительно, быстр. Но не быстрее, чем он. А если бы и те, кто сидел сейчас за столом, следили за сдачей, а не пялились на грудастую шлюшку, тоже могли бы заметить, как банкующий франт передернул колоду.

– Из чьих он? – тихо спросил Тьен у приятеля. – Кажется, видел его раньше, но не помню, с кем.

– С Гензелем Ключником с весны работает. До этого – не знаю.

– Уж больно на вокзального каталу похож, - поморщился презрительно Валет. – Пальчики шустрые, но не на воровском деле заточены.

– Думаешь?

– Я всегда думаю. Это и отличает меня от большинства.

В зеленых глазах вора вспыхнули знакомые Лансу искорки, предваряющие, как правило, большую забаву, и, заметив это, Шут даже на ехидное замечание обидеться забыл.

– И что надумал?

– Играть. – Тьен с хрустом размял пальцы. – По-крупному. Твоих денег не верну, но одной швалью в слободе меньше станет.