Чтение онлайн

Владимир взял руководство по экскурсии в свои руки. Этот город он знал очень хорошо. Отвозил Анну на учебу, кутил здесь изредка с местными друзьями. Даже Атан перестал ему перечить. Есть очень хотелось, поэтому во избежание возможности остаться без ужина, странник молчал в тряпочку. Милада тоже ехала молча. Отношения с Атаном за эти дни пути стали еще хуже. Дружеские отношения не устраивали ее, романтические — его. Решить эту дилемму они не могли, да и не старались.

Всю дорогу до Крегждена Владимир был внимателен к Лесе. Он ее очаровывал заботой. Она засыпала в его объятиях у жаркого костра. Они могли часами разговаривать ни о чем. Лесю беспокоило то, что Владимир очень мало рассказывает о себе (не считая шуточных рассказов о его родственниках, в которых, похоже, правды не было ни на грош). Стоило мимолетно коснуться его жизни, как парень замыкался в себе и прекращал разговор. Он мог уйти на час, на два. Он ходил, думал, иногда стоял и смотрел на пламя костра в оцепенении. А после возвращался, словно ничего не происходило. Теперь Леся не переставала удивляться тому, как изменился Владимир, стоило им въехать в город. Он приосанился, высоко поднял подбородок. Прям, как император, объезжающий свои владения.

— Думаю, что мы можем остановиться в трактире «Сказания эльфов». Здесь нас хорошо и вкусно покормят. Хорошее обслуживание, уютные комнаты…

— И откуда такие познания? — нарушил монолог Владимира Атан

— Последствия бурной юности, — улыбнулся купеческий сын, — я здесь много времени провел.

Спешившись, оставив лошадей у дверей трактира мальчику, который обещал о них позаботиться, ребята вошли в здание.

Большая передняя комната была разделена на две части. В одной стояли широкие дубовые столы, вторая немного возвышалась над первой.

— Что это? — спросила Леся.

— Это сцена, — сказал Владимир и, приобняв ее за плечи, подтолкнул к столу, — скоро начнется представление.

— Какое еще представление?

— Сама увидишь. Чуть-чуть подожди…

Ребята устроились за широким столом, вдыхая ароматы, доносящиеся с кухни. Владимир же подошел к хозяину заведения, чтобы договориться насчет комнат. Вернулся он довольно быстро, сияя белозубой улыбкой.

— Комнаты нам приготовят, ужин сейчас поднесут. Подумайте, ребята, что мы будем пить. Надо же это дело отметить…

— Что отметить? — отозвалась Милада.

— Ну как же, сегодня, впервые за всю эту неделю, богатую на не очень приятные события, мы сможем поспать в мягких кроватях, посидеть в обществе… — сказал Владимир, присаживаясь рядом с Лесей.

— Тоже мне, нашел общество, ты его еще приличным назови, — подал голос Атан.

— Поприличней твоего, между прочим. Это тебе не та забегаловка в Верховцах, куда ты приходил вести переговоры… Сюда иногда сам наместник заходит, не говоря уже о лекарях и других не менее уважаемых людях. Я в очень редких случаях появляюсь в неприличных местах.

— Ой, ну надо же, Владимир Самойлов хвост распушил! Ты сейчас на петуха похож, который перед курами хвостом машет, — язвил Атан.

— Надо же, льер Атан, вы поражаете меня своими глубочайшими познаниями в тонкостях крестьянского быта, а особенно в познаниях живности.

— Куда мне до вас, Владимир! Право слово, я знаю об этом только из рассказов, а вам видимо частенько приходилось помогать папеньке с хозяйством, как ни как — вы должны были продолжить семейные традиции… — фыркнул странник. — И если бы не один, по вашему заверению, не особо приличный человек, не…

— Хватит, — Милада оборвала Атана на полуслове. Как раз во время, подавальщица принесла ужин. Жаркое из свинины с овощами, кислые щи, и аккуратно нарезанную тонкими ломтями краюху хлеба.

— Что будете пить? — поинтересовалась она у Владимира.

— Медовуху, — сказал Атан, не дав Владимиру открыть рот.

— Все, — уточнила Милада. И, пока никто не успел возразить, добавила: Хотя девочкам можно и вишневой настойки.

— Конечно, льери, сейчас принесу, — подавальщица унеслась с немыслимой скоростью.

— Ты не будешь пить, — зашипел на Миладу Атан.

— А с чего это ты мне решил указывать? — девушка убрала упавший на лицо длинный черный локон.

— А с того, что я не хочу, чтоб ты пила!

— А ты мне кто? Брат, сват, муж, жених, отец, чтобы указывать? Ты просто проводник. Так что успокойся и следи за собой.

Леся за время достаточно неприятного разговора не сказала ни слова. Бесконечные споры и шпильки в адрес друг друга ее выматывали посильнее беспокойников. Они были взвинчены, устали, всем хотелось наконец-то расслабиться… но зачем срывать злость друг на друге?

Леся уткнулась в свою тарелку и неторопливо пережевывала пищу, не чувствуя вкуса. Приняв решение, что прока от такого ужина не будет, Леся отставила тарелку подальше и, облокотившись на локоть, принялась осматривать сцену. На возвышении стояло три табуретки. На стене висел круг с большой черной точкой внутри. И все. Ничего интересного. Посетителей этого заведения Леся осматривать не хотела, еще на неприятности нарвешься.

За столом царило молчание. Путники погрузились в изучение содержимого своих тарелок. Положение спасла подавальщица, которая принесла два больших глиняных кувшина — один с медовухой, другой с настойкой — и четыре кружки. Девушка заботливо разлила содержимое кувшинов по кружкам и удалилась.

— Ну что? Выпьем? — подала голос Милада.

— За что пить будем? — потянулась за кружкой Леся.

— А за любовь! — воскликнула Милада, — Чтобы она никогда не отравляла нам жизнь, а приносила только радость.

Девушки отсалютовали друг другу. Атан смотрел на все это действие с широко открытыми глазами. Владимир не мог вымолвить ни звука.

Леся сделала первый глоток и чуть не подавилась. Жидкость обожгла горло, а на глазах выступили слезы. Первый раз в жизни она пьет спиртное. «Ничего, — подумала Леся, — все бывает в первый раз. Может хоть это поможет мне забыть о вечных препираниях, беспокойниках и вообще обо всех проблемах… может так я ненадолго, но найду покой?»

— Я хочу выпить за то, — решил поднять тост Владимир, когда тарелка его опустела, — что мы выжили. Нам было трудно, но мы выжили, благодаря… нашим прекрасным девушкам. Ну же, Атан, признай, что без них мы бы остались в том лесу и уже не попробовали бы этой замечательной пищи.

Атан нехотя поднял кружку и, прищурившись, громко сказал:

— За тебя, Леся!

Милада стала похожей на котенка, которого только что отшвырнули носком сапога.

— И за тебя, Милада! — спас положение Самойлов.

…А дальше завертелось, закрутилось. Пьянящая жидкость лилась не переставая, стучали о стол кружки. Леся перестала обращать внимание на споры Милады с Атаном, грусть и тоска куда-то удалились, и она ощутила ничем не прикрытую радость. Все мысли улетучились сами собой, а мир приобрел мягкие очертания размытого рисунка.

На сцену вышли музыканты и девушка. Она пела чисто и красиво. Шум в трактире умолк, оставляя каждого наедине с прекрасной сказочной мелодией. Леся улыбнулась и расслабилась, когда почувствовала руки Владимира, так привычно обнимающие ее. Медленная мелодия сменилась быстрой и Владимир, не дав Лесе опомниться, вытащил ее в круг танцующих.