Чтение онлайн

— Давай помогу, — предложил молодой человек и аккуратно распустил тщательно уложенные Миладой волосы. Они тяжелой копной упали на плечи и заструились до бедер. Владимир не закончил на этом, он стал осторожно массировать голову девушки, зарываясь пальцами в волосы, перебирая прядь за прядью. Волосы, словно лунный свет проходили сквозь пальцы, окутывали его руки нежностью.

— Ты действительно Ангел, — пошептал он.

— Да где же ты у меня крылья-то увидел, а? А ну-ка признавайся, Ладька, — Леся весело рассмеялась.

— Да с такими волосами никакие крылья не нужны. А чего это ты меня решила детским прозвищем называть?

— Мне кажется, что тебе даже идет, — Леся прыснула со смеху, глядя, как лицо Владимира вытягивается, — очень даже мило. Ладька, Ладик, Ладушка.

Девушка на всякий случай вскочила с лавочки и отошла на пару шагов. Кто его знает, вон лицо как покраснело. Явно не понравилось.

— Вот сейчас, как поймаю и по заду за «Ладушка» надаю, — пригрозил Владимир.

— Ладь, ну, это же уменьшительно-ласкательное, — продолжила Леся, и тут же поняла, что перегнула палку.

— Я тебе сейчас…

Леся сорвалась с места, как заправский спринтер. Волосы развивались на бегу, хлеща по щекам и застилая глаза, так, что куда бежит — девушка не видела. Владимир нагонял, но Леся была юркой, поэтому в самый последний момент ускользала сквозь пальцы, мазнув лунным светом волос по лицу. Вдоволь набегавшись, запыхавшись, вытоптав большую часть ухоженных клумб с разноцветными цветочками, ребята свалились под кустом хивоцвета: Леся споткнулась обо что-то и полетела лицом в землю, а Владимир в попытке ухватить ее за воротник жилетки запутался в собственных ногах и свалился на девушку.

Не теряя возможности, Владимир исполнил обещание наподдать по мягкому, округлому месту. Леся не в силах скинуть с себя тяжеленного Самойлова смиренно ждала окончания экзекуции и лелеяла план мести. Как только Самойлов отвел душу и решил встать, девушка подставила ему подножку. Владимир полетел на землю спиной назад, а она в считанные минуты оказалась у него на животе.

— Проси пощады, — затребовала она, тяжело дыша.

— Угу, обязательно, — ответил Самойлов севшим голосом, — А что мне за это будет?

— Лучше узнай, чего не будет, — ответила она, пытаясь сообразить, что ж еще такого пакостного можно ему устроить.

— Еще минута в таком положении, — вкрадчиво произнес Владимир, — и просить пощады придется тебе.

— Да, ну! — сказала Леся и оказалась под Самойловым. Вот же… Гад!

— Ты меня раздавишь, — прохрипела она.

Владимир очертил кончиками пальцев овал ее лица, легонько коснулся губ, носа, шеи. Дыхание, едва восстановившееся после бега, опять сбилось. Сердце ушло в галоп, но разум еще присутствовал. Вернее отголоски разума.

Леся беспокойно заерзала под Самойловым, чувствуя, что просто так это все не закончится, если вовремя не остановиться. Владимир не обращал внимания, и прикоснулся губами к губам. Леся, отыскав где-то в своем тщедушном и подверженном непонятным чувствам теле силу воли, ощутимо прикусила его нижнюю губу.

— Что случилось? — тихо-тихо спросил он.

— Во-первых, холодно. Во-вторых, пора в таверну. В-третьих, хочется спать, — громко отчеканила она, боясь сорваться и потерять последний ум.

Владимир встал, отряхнулся, помог подняться Лесе и без единого слова повел к выходу из парка, крепко держа за руку. Они шли в тишине до самой двери ее комнаты. Тишина была такая, когда просто хорошо помолчать вдвоем, без напряжения.

— Спокойной ночи, Ангел, — пробормотал он, зарываясь лицом в ее волосы, — мой милый ангел, с лунными волосами.

— Спокойной ночи, — ответила она.

Владимир притянул ее к себе и поцеловал. Не так нежно, как до сих пор. Настойчиво, требовательно, словно он горел и хотел спалить ее в этом огне дотла. И Леся не чувствовала себя. Она забыла: где она, где он, где и чьи руки, где они, зачем и что вокруг происходит. Казалось, провались они сейчас сквозь землю — и этого бы не заметили. Огонь палил и заставлял задыхаться, искать друг друга вновь и вновь, чтобы найти покой друг в друге, или забвении пепла.

— Ладь, — прошептала она, хватая ртом воздух, на секунду оторвавшись от него.

— Да хоть чертом назови, — пробормотал он, — только не гони.

И оборона пала, и огонь гулял по венам, заставляя кипеть кровь. И счастье вышло из берегов и затопило Лесю с головой. Дверь ее комнаты закрылась, отрезая их от внешнего мира. И пусть весь мир подождет.

Леся проснулась от того, что теплый солнечный луч ласкал лицо. Она улыбнулась и потянулась, не открывая глаз. Пошарив рукой рядом с собой, она ощутила пустоту и открыла глаза. «Наверное, Владимир спустился вниз», — подумала она и плавно села. Сладко зевнула и улыбнулась. Осмотревшись, она нашла на подушке записку.

— Да не переживаю я, поняла я, что ты завтракать спустился, — бурчала она разворачивая письмецо.

«Ты слишком хороша, мой Ангел, но я ничего не обещал. Надеюсь, теперь ты поняла, что заставляла меня чувствовать».

Записка выскользнула из рук, по лицу пробежала тень, стирая остатки улыбки. Девушка поднялась с постели, оделась, заплела волосы, собрала вещи. Ни злости, ни отчаяния она не испытывала, только замораживающая внутренности пустота. Заправляя постель, она еще раз перечитала письмо. И кинула его на деревянный столик у кровати. Под ее взглядом бумага занялась веселым пламенем.

В дверь постучали. Леся распахнула ее, на пороге стояла Милада.

— Лесь, Самойлов с Михаилом уехали. Атан ждет внизу… — Милада заглянула Лесе через плечо и изумленно подняла брови, — А это что такое?

— Это? — Леся посмотрела на горящий дубовый стол, и языки пламени покрылись толстым слоем льда. Легкий пас рукой и ледяная «скульптура» рассыпалась на мелкие осколки.

— Это так. Ничего. Я готова ехать, — Леся взяла сумку и под удивленным взглядом Милады вышла из комнаты.

Стук низких каблучков эхом разносился по коридору Академии, ставшей для Лесандрин такой родной за четыре года обучения. Довольно мрачное заведение совсем не пугало ее, не пугало даже то, что раньше здесь располагалась тюрьма для неверных. Леся вообще разучилась чего-то бояться за прошедшее время. Темно синий костюм для тренировок с эмблемой Академии — восходящее солнце над вершинами гор — вышитой золотом на спине облегал тело, словно вторая кожа.