Чтение онлайн

Об отношении Владимира к людям, обладающим способностями, было известно всем. Этот, с виду тихий и спокойный человек, люто ненавидел их. Так, как он, никто не тряс империю, со времен Святомира. Он разъезжал с проверками. Вместе с алхимиками разработал способ квалификации способностей человека. И если метод определял, что способности испытуемого слишком велики, по понятиям Владимира и императора, то его неминуемо ждала тюрьма. Казней, правда не было, но потом об этих людях и слыхом не слыхивали.

Лесе стало страшно. Она, как-то выпустила из виду, отношение Владимира, к подобным ей. А что, если он узнал? Никаких, правда опытов над ней не проводили, но и о самом методе никто из простых смертных не знал. Его хранили в тайне. Лекарскую Академию года два назад тоже хотели проверить, но директор Ириан как-то замял это дело. И Лесандрин с Миладой вздохнули спокойно.

«Так, успокойся, — говорила она себе, — может, поездка в Хайт и к лучшему. Главное не снимать браслет. А если это дело рук самого Владимира? Н-е-е-ет, — отогнала она от себя шальную мысль, — Тогда бы он не был так спокоен вечером. Или предъявил бы мне зеркальник, яростно потрясая перед носом… Во всяком случае, очень хочется на это надеяться».

Девушка замотала осколки обратно в тряпицу, решив, что благоразумнее всего избавится от них. О плохом самочувствии она забыла напрочь. Девушка забралась на кровать и развернула пергамент. Лесандрин сделала пас рукой, прогревая бумагу, на которой корявым малоразборчивым почерком Атана были написаны симптомы болезни.

— Уснуть все равно не удастся. А это хоть поможет отвлечься от мыслей, — сказала она себе.

Лесандрин просидела над пергаментом до утра. Голова гудела, а глаза болели, словно засыпанные песком. Решение проблемы с зеркальником пришло спонтанно. Девушка накатала записку Миладе, в которой выложила ситуацию с прибором и соображения на счет болезни, посоветовав подруге припомнить случай из практики Феклы Зецкой. Очень уж на черный мор похоже. Девушка произнесла «шепоток» над пергаментом, чтоб для чужих глаз написанное осталось тайной и положила в сверток с зеркальником.

С рассветом в двери ее комнаты постучали. Лесандрин открыла дверь. На пороге стояла Катина. Она отдала девушке сумку с лекарствами. Леся переложила туда добрую половину Миладкиных сборов, кинув сверху сверток с осколками зеркальника. Подхватив сумки, девушка вышла из лекарни.

Недалеко от дворцовой площади Лесандрин отстала от группы странников под неблаговидным предлогом «кое-чего прикупить» и «кое-куда забежать». Лесандрин остановилась у знакомой корчмы. Выловив в конюшне мальчугана лет десяти, она потрепала его по спутанным волосам и спросила:

— Заработать хочешь?

— Еще бы! — ответил мальчонка, — А что делать-то надо?

— Отнеси этот сверток одной особе, — Лесандрин протянула ему перевязанный бечевкой сверток, в двух словах объяснив, куда надо сбегать.

— Плату заберешь у хозяина, когда управишься. Только беги окольными путями, когда уеду отсюда. Понял? — мальчонка кивал, всем видом, показывая, что все сделает так, как надо.

Девушка заскочила в корчму, и посеребрила ручку хозяину заведения:

— Хейм, смотри мальчонку-то не обижай. Вернусь — проверю, все ли ты ему отдал.

— Надеюсь, возвращение будете отмечать у меня, а, льери Лесандрин? — худой, как жердь Хейм, подмигнул частой посетительнице.

— Обязательно, — пообещала девушка и вышла из корчмы.

Теперь можно и в путь.

Дор с наслаждением потирал руки, получив очередное известие. «Что ж, девочка совсем рядом — только руку протяни. Жаль, что она еще не готова… Но ничего. Столько лет ждал — подожду еще чуть-чуть».

Мужчина улыбался. Искренне и нежно, словно держал в руках не изображение дочери Камиры на хрустальной глади зеркальника, а собственного долгожданного ребенка.

— Ты и не подозреваешь, девочка, как я тебя ждал. Копия матери, — Дор гладил поверхность зеркала кончиками пальцев, — Красивая, смелая. Я бы взял тебя под крыло, не будь ты той, что мне нужна. Жаль тебя убивать.

Дор сжал руку в кулак над гладью зеркала, и изображение смялось, как кусок ткани.

— Мастер, вас ждут в общине, — голос прозвучал в комнате, словно ниоткуда, рикошетом отскакивая от стен.

Дор щелкнул пальцами и обратился в тень. Через мгновение он стоял в большом зале с укрепленными балками и пластинами биния стенами. Биний поглощает выбросы магии. А в этом месте их предостаточно.

Дор материализовался перед людьми. Вот они — все те, кого он спас много лет назад, чьими усилиями он собирается вернуть магию в мир. И попутно отвоевать Берянию. Мысли о полной страха стране грели его не хуже соляной грелки для ног и капали бальзамом на старые раны.

— Друзья мои, каковы наши успехи?

Из толпы вышла женщина с серебристыми волосами до плеч.

— Гончие готовы.

— О, какая приятная новость! У меня сегодня радостный день! Но мы пока повременим…

— В четырех губерниях проклятие набирает обороты. Можно запускать ритуал контроля, — сказал мужчина, который стоял в первом ряду и злорадно улыбался.

— Я думаю, что для начала мы запустим призрачных вестников ужаса. Договор с темными подписан, и выпустить мы их можем в любой момент, в любом районе. Сильные разрушения и потери населения нам не нужны. Хватит оборотней и болезни, которые гуляют по империи, а вот нагнать ужаса — это милое дело.

— И где первый пункт высадки?

Дор размял длинные пальцы и соединил их домиком:

— Ваши предложения, друзья мои.

Милада сидела в комнате в правом крыле здания лаборатории, и битый час ломала голову над загадкой, которую ей подкинула Лесандрин. Подруга ошиблась и «болезнь» была не «Черным мором». Это было что-то новенькое, с большинством симптомов старого забытого проклятия, но все же не оно. Да, как магичка и травница, девушка без труда определила, природу заболевания, но как лекарь-алхимик находилась в замешательстве. По всему выходило, что лекарства от этого нет. Во всяком случае, для того, чтоб попытаться это снять, надо применить нехилую магию. Тот кто «это» создал, отдавал себе отчет в том, что после великого гона Империя не может противостоять заразе. А следовательно, магическая ситуация в стране обстоит совсем не так, как этого хочет Император.

Милада прекрасно знала, что магию не удалось полностью истребить варварским способом Святомира. Долгими вечерами они беседовали с бабушкой на эту тему. Бабушка рассказывала о том, как пережила гон, на долгое время схоронившись в гробу. «Как последний упырь, право слово!» — смеялась бабушка.

Только сильные из рода знающих имели способность погружать тело и разум в сон, при котором мага вполне можно было принять за труп. Этим и воспользовалась Фекла. Она вырыла яму, слевитировала туда гроб, легла в него, накрыла крышкой, присыпала землей и погрузилась в Сон Камиры.

Теперь же становилось понятным, что не только Фекла Зецкая была настолько сильна, чтоб провернуть подобный трюк. Бабушка рассказывала, что за то время, что она пролежала под землей, магия стала убывать из этого мира. И таких магов, как при ее молодости свет никогда не увидит. Бабушка лукавила, потому как лелеяла мечту о том, что Милада станет намного сильнее ее. Да и контроль над способностями должен был быть в два раза больше — с бабушкиной силой. При должном обучении Милада могла бы спокойно прятать свою силу от окружающих без помощи всяких амулетов. Ни один артефакт не сработал бы в ее сторону. Но бабушка умирала, и девушка испугалась, что просто погубит себя и бабушкины труды без тренировки обладания двумя фазами. Милада выбрала иной путь. И в который раз об этом жалела.