Чтение онлайн

Цокнув языком, я провожу ладонью по аккуратно подстриженной бороде и после долгого выдоха сдаюсь:

— Хорошо. Раз уж надо.

Константина хлопает в ладоши:

— На десерт будет крокембуш4! — и тут же устраивается на коленях у Александра. Я занимаю диван как можно дальше от Мерси, морально готовясь провести весь вечер в её отвратительном обществе.

—

После пары кружек мы перебираемся в столовую. Там сквозняки и безвкусная обстановка, включая люстру, которая висит над нами. Константина с чрезмерным восторгом демонстрирует подвески из любимых человеческих костей, которые она специально собирала для этого «декора», сияющих розовыми стразами.

Я уже выпиваю третий бокал бурбона, когда ощущаю, как в груди разливается тёплая волна, стекающая по спине вниз. Сначала думаю, что это просто алкоголь наконец согрел меня. Но, оглянувшись, понимаю, что дело совсем в другом.

Стеклянные глаза. Мечтательные улыбки. Особенно у Мерси, которая шепчется с Белладонной, щёки у неё розовеют, глаза сверкают и, боги, она улыбается.

— Почему я чувствую… — начинаю я вслух, но слова теряются, мысли ускользают.

— Возбуждение? — подсказывает Джемини, с тем же затуманенным взглядом, что и у Мерси. Он притягивает проходящего слугу, сажает к себе на колени и страстно целует.

— Нет, это… — останавливаюсь, вникая в его слова и вдруг осознавая, что это правда.

Тинни заливисто смеётся, отпивая свой мохито и глядя на меня своими щенячьими голубыми глазками. Голос её звучит нарочито невинно:

— Ах, так это потому, что я подмешала кое-что в наши напитки.

9

—

ВОЛЬФГАНГ

— Ты что сделала?! — язвительный вопрос Мерси повисает в воздухе. Все смотрят на Константину, кроме Джемини, который по-прежнему занят поцелуями. Либо он уже знал об этом, либо ему изначально плевать.

— Что? — искренне недоумевает Константина. — Это просто для того, чтобы все…умаслить.

— Для чего именно? — сквозь стиснутые зубы спрашиваю я, пытаясь пробиться сквозь эйфорию, затуманившую разум.

— Для весёлой ночи, — с усмешкой отвечает Александр. Нетрудно заметить: его взгляд куда яснее, чем у нас всех.

— Ты знал? — рычу я, сверля его убийственным взглядом.

Он только пожимает плечами, продолжая лениво водить пальцем по краю бокала, глядя на Константину.

Разумеется, его не волнует, что вино оказалось с сюрпризом.

— Вы оба ведёте себя так, словно никогда не пробовали «Молли5», — уклоняется Александр от ответа.

Мерси фыркает, резко поднимаясь на ноги.

— Дело не в этом! — выплёвывает она и оборачивается: — Белладонна? — словно ища поддержки.

Та вздрагивает от собственного имени, глаза её полуприкрыты, а медленная, чувственная улыбка — ответ сама по себе. Я в ужасе осознаю: единственная, кому действительно небезразлично происходящее, — это Мерси.

Она издаёт раздражённый стон и вылетает из комнаты.

— Ты пропустишь крокембуш! — выкрикивает ей вслед Тинни, но, не получив ответа, надувает губы.

Я слушаю, как каблуки Мерси удаляются по коридору, затем перевожу взгляд обратно на четверых оставшихся наследников. Джемини всё ещё не отрывается от поцелуя, его спутник наполовину раздет, всхлипывает и стонет.

Белладонна явно ищет новую добычу, а Александр слишком поглощён созерцанием творения Константины, будто она повесила на потолок не костяную люстру, а само солнце.

Медленно отодвигаю стул, встаю и приглаживаю край пиджака, застёгивая его на две пуговицы. Тёплый, приторный жар экстази нарастает с каждой секундой, по венам бьётся тупая, но непреодолимая пульсация желания. Мысли накрывает липкая спираль похоти.

Мне нужно уйти.

Окинув их презрительным взглядом сверху вниз, бросаю:

— Ну, это было весьма… забавно, — и резко разворачиваюсь, оставляя их наедине с их развлечениями.

—

Вхожу в «Манор» с чёрного хода. Несмотря на безупречный наряд, сегодня не время позировать для стайки падальщиков у парадного входа. Я почти схожу с ума от наркотической похоти, пока иду по тёмному коридору, лихорадочно соображая, сколько «Молли» я принял за ужином.

У неприметной двери меня встречает женщина в чёрном костюме, молча открывающая проход. Я коротко киваю и вхожу. Коридор с рядами дверей уходит дальше, справа стойка регистрации, за ней — рыжеволосая, невзрачная секретарша.

— Шестая дверь, господин Вэйнглори, — уверенно сообщает она, почти не глядя на меня.

Я едва слышу её сквозь грохот крови в ушах и бешеный стук сердца. Пробираясь по коридору, нахожу нужную дверь и врываюсь внутрь, словно ослеплённый яростью бык.

Комната небольшая, с тёплым мягким светом. Но сейчас она могла бы быть сырым подвалом — мне всё равно.

Сбросив пиджак на диван у стены, я тут же замираю, увидев обнажённые ноги слева. Засучив рукава рубашки, облизываю губы, наслаждаясь предвкушением анонимности подобных услуг.

Лица не видно, оно скрыто за стеклянной перегородкой и красной занавеской. В стене оставлено отверстие лишь для её бёдер и талии; ноги надёжно зафиксированы ремнями, разведённые и выставленные для меня.

Её обнажённая киска манит настолько, что я тут же падаю перед ней на колени.

Дышу, как загнанный пёс, дрожа от жадности.

От одного ее вкуса я бы упал к ее ногам, если бы уже не стоял на коленях. Я долго и жадно вылизываю её киску, а тихие приглушённые вздохи из-за стеклянной перегородки только разжигают во мне похоть, словно это сверхъестественная сила.

Я ласкаю языком её набухший клитор, одновременно торопливо расстёгивая брюки и спуская их по бёдрам, а сам отчаянно дрочу свой до боли твёрдый член.

Свободной рукой обвожу двумя пальцами её вход во влагалище. Её киска влажная и дрожит от моих прикосновений, а я продолжаю ласкать её, и у меня текут слюнки от вкуса её пьянящего возбуждения.

Чёрт.

Как она может быть такой… божественной?

Это всё наркотики. Только наркотики.

Её почти неслышные стоны ласкают мой слух, подстёгивая меня. В порыве неистового вожделения я плюю на её промежность, провожу двумя пальцами по клитору, а затем вставляю в неё пальцы, словно испытываю лихорадочную потребность проникнуть в неё до самого конца. От ощущения того, как мои пальцы скользят внутри неё, я сгибаюсь пополам и отчаянно дрочу свой член.

Мне нужно почувствовать её обнажённую киску вокруг своего члена — это блядский вопрос жизни и смерти.