Чтение онлайн

Решив использовать его тело как подставку, ставлю ступни ему на живот и взбираюсь на широкую грудь. Нащупываю стену: неровные выступы между камнями дают шанс. Но сначала нужно избавиться от ногтей. Я начинаю с большого пальца, вгрызаюсь в ноготь, откусываю и сплёвываю. Потом перехожу к следующему. Один за другим, пока не избавляюсь от всех.

Вцепившись пальцами в щели между камнями, начинаю карабкаться вверх. Левая рука горит адской болью, по коже стекает тёплая кровь. Несколько попыток — и босые ступни находят опору. Из горла вырывается сдавленный смешок: неужели это сработает?

Медленно, тяжело дыша, я поднимаюсь всё выше.

Но через несколько футов пальцы соскальзывают, и я падаю обратно в костяную яму.

Взрыв ярости душит. Я сыплю проклятьями на весь род Вэйнглори, снова встаю и бросаюсь к стене. На этот раз забираюсь чуть выше и опять срываюсь. Теряю счёт попыткам. Теряю счёт времени. Весь мир сужается до каменной стены и скрежещущих костей под ногами.

Я перевожу дыхание перед очередной попыткой, когда сверху раздаётся голос Константины:

— Мерси, дорогая, ты там?

— Тинни? — выдыхаю я слишком отчаянно. Подняв голову, различаю смутный силуэт, машущий рукой.

— Мерси! — откликается она с привычным весельем.

— Как ты меня нашла?

— Вольфи прислал, — отвечает она. — Сказал, ты там сдохнешь, если я не помогу. — рядом с ней появляется ещё одна тень. — Я привела Джемини для подстраховки!

— Ты в порядке, милая? — раздаётся голос Джемини.

Облегчение на мгновение греет грудь, но злость на Вольфганга пылает не меньше. Я знаю, зачем он это сделал: не из жалости, а из страха перед Проклятием забвения.

— Просто вытащите меня отсюда! — рычу я.

Сверху доносится невнятное бормотание, через несколько секунд Константина снова кричит:

— Мы спускаем верёвку! Обвяжись и держись, мы вытащим тебя!

Пальцы шарят в темноте, пока я не нахожу канат. Протягиваю его вниз, обматываю вокруг талии, проверяю узел и кричу, что готова.

Подъём даётся тяжело, но им удаётся вытянуть меня наверх. Я держусь за верёвку и цепляюсь ногами за стену, пока они тянут. Наконец, меня подхватывают под руки и вытаскивают на прохладный мрамор. Стараясь сохранить остатки достоинства, я быстро поднимаюсь на ноги.

Джемини окидывает меня медленным взглядом. Тишину нарушает только моё тяжёлое дыхание.

— Выглядишь ужасно, — наконец говорит он. — И что ты сделала со своими ногтями?

Отбрасывая с лица спутанные пряди, я прищуриваюсь.

— Как думаешь, чья это вина? — шиплю. — Я насажу голову Вольфганга на пику.

— Вы оба чересчур кровожадны для тех, которым запрещено убивать друг друга, — замечает Константина с весёлым укором.

Я бросаю на них убийственный взгляд. Их насмешки раздражают сильнее, чем боль в руке.

— Есть вещи похуже смерти, — отвечаю я и, не оборачиваясь, выхожу из зала.

—

Спустя несколько часов я возвращаюсь в поместье. Рану на левой руке пришлось зашить, но для Джеремайи это привычная работа. Зайдя в свою просторную спальню, я туго затягиваю на талии чёрный шифоновый халат с воздушными рукавами, отделанными страусиными перьями. Слегка свистнув, прислушиваюсь к цоканью когтей, и вскоре в комнату входят мои псы.

Я осторожно устраиваюсь на атласных простынях. Пломбир ложится рядом, а Трюфель и Эклер укладываются у ног, тяжело вздыхая.

Теперь, когда адреналин от Лотереи и вынужденного спуска в жертвенную яму наконец покинул моё тело, на меня накатывает усталость. Ярость, подстёгивавшая мои безуспешные попытки выбраться из ямы, остыла до глухого, ровного пламени. Уверена, Вольфганг полагает, что я нападу на него как можно скорее. Если так, то это лишь доказывает, как плохо он меня знает.

Потому что месть не угасает.

Месть не забывается.

Поглаживая Пломбир за ухом, пока она уютно устраивается у моего бедра, я тяжело выдыхаю. Мысли о грядущем медленно поднимают в горле вязкий ком тревоги. В ближайшие дни мне придётся переселиться в Поместье Правитии — вместе с Вольфгангом.

Большая часть злости, бурлящей во мне, теперь направлена на саму себя.

Как я могла быть такой глупой?

Как же смело с моей стороны было подумать, что я смогу переиграть наших богов в их вечной игре.

Я могла бы отказаться и остаться править тут, уступив Вольфгангу.

Но, я не позволю получить Вольфгангу все. И не лишусь доступа к ценнейшей информации. Лучше уж перерезать себе горло, чем подарить Вэйнглори преимущество. Да и переселение в Поместье — давняя традиция. Думаю, я и так испытала терпение богов на прочность.

Хотя это поражение больнее, чем перелом всех костей разом, я вынуждена принять своё положение: ближайшие девятнадцать лет мы с Вольфгангом связаны. Нравится мне это или нет.

17

—

МЕРСИ

Через три дня Джеремайя подъезжает к чёрному входу Поместья Правитии. Уже поздний вечер, и хотя эта улица закрытая, я не питаю иллюзий. Гиены из таблоидов наверняка уже выжидают, чтобы заполучить эксклюзивные кадры новой правительницы.

Я не снимаю широкополую шляпу с бахромой, пряча лицо, пока Джеремайя открывает дверцу автомобиля.

Новость о том, что правителей теперь двое, разлетелась еще вчера.

Город был потрясён.

Уверена, пиарщики клана Вэйнглори досконально контролировали, как подаётся история. За пределами шести семей никто не знает, каким образом передаётся власть. Известно лишь, что это происходит каждые девятнадцать лет и что, вплоть событий трехдневной давности, на троне всегда сидел один-единственный правитель.

По словам Джемини, этот разрыв с традицией вызвал в городе волну сплетен и предположений.

У меня нет ни малейшего желания в этом участвовать.

Пусть простолюдины треплются сколько угодно — в конце концов, это не изменит того факта, что теперь я одна из тех, кто правит ими.

Мысль о том, что мне придётся делить новую эпоху Кревкёр с Вэйнглори, мягко говоря, омрачает победу. И всё же, когда я вхожу в Поместье Правитии, по позвоночнику пробегает лёгкий электрический разряд. Моя безрассудная ставка сыграла, город у меня на ладони.