Чтение онлайн

От моего любимого бога смерти.

Он призывает меня исполнить его волю. Манит пройти по грани между этой жизнью и следующей, позволив моему кинжалу собрать души с каждым кровавым взмахом лезвия.

Слишком долго. Я специально не убивала с тех пор, как прошла Лотерея, а это было больше двух недель назад. Меня окутывает тепло, а обещание смерти действует на мои расшатанные нервы как успокаивающий бальзам.

—

Прошло несколько часов, и я снова в своих покоях, уже более расслабленная и только что после душа. Убийство вышло чуть грязнее, чем я рассчитывала. Вполне ожидаемо, когда жертва сопротивляется. К тому же, в этот раз я, кажется, была немного агрессивнее обычного.

Мне нужна была разрядка.

Мне нужна была тишина убийства.

Я вернулась в Поместье, чтобы переодеться во что-нибудь менее заляпанное кровью, но позже планирую съездить домой и кремировать тело.

Все еще в одном халате, я выхожу из ванной и направляюсь в спальню. Взгляд цепляется за вазу с черными орхидеями на небольшом письменном столе у двери. Я резко останавливаюсь и рассматриваю издалека. Их, должно быть, доставили, пока я была в душе — скорее всего, потому что сегодня мой день рождения.

Не то чтобы я отмечала подобные вещи.

Подойдя ближе, я замечаю прикрепленную карточку и беру ее, чтобы прочитать. Глаза скользят по рукописной записке.

Подписано Вольфгангом. Поздравляет с днем рождения.

Когда смысл слов доходит до меня, я швыряю открытку через всю комнату, будто она самовоспламенилась. В животе начинает порхать целый рой бабочек, сердце гулко колотится о ребра, а кровь шумит в ушах. Спокойствие, которое я чувствовала после того, как откликнулась на зов смерти, сменилось ощущением будто кто-то перекрыл доступ к кислороду.

С какой стати он вообще…

Мой взгляд снова падает на карточку, теперь валяющуюся на полу у кровати.

Она сделана из плотного папируса, окрашенного в красный.

Я вдавливаю основания ладоней в глаза и громко стону.

Как я могла быть такой дурой?

Подняв карточку, я рассматриваю ее внимательнее.

Константина. Известно, что она макает свои канцелярские принадлежности в кровь своих жертв. Я не обращаю внимания на лёгкое разочарование, вызванное этим осознанием.

Даже почерк ее. Я быстро принюхиваюсь. Бумага надушена. Как я вообще могла хоть на одно мгновение подумать, что это от Вольфганга?

Похоже, я теряю последние крупицы здравого смысла.

Константина и ее бессмысленные шуточки. Глупая кукла, в следующий раз при встрече сверну ей шею. Хотя ей, скорее всего, будет плевать. Более того она, вероятно, получит от этого удовольствие.

Слугу бога пыток вообще сложно запугать. Особенно когда она не чувствует боли — ни физической, ни эмоциональной.

Тяжело вздохнув, достаю из сумки зажигалку и поджигаю карточку, потом бросаю ее в пустую мусорную корзину возле стола.

Мне нужна передышка от этого места. Я не могу ясно мыслить.

Голова ноет от жажды покоя, которое способно дать лишь возвращение домой и прогулка по кладбищу Кревкёр.

—

Переодевшись в корсетное платье с длинными рукавами и надев черные кружевные перчатки, я прохожу через гостиную, собаки следуют за мной к лестнице.

— Куда-то собралась, Кревкёр? — баритон Вольфганга скользит откуда-то из-за спины, и я благодарна себе за то, что мне удается скрыть дрожь, которую вызывает один лишь звук его голоса.

Медленно я поворачиваюсь к нему лицом.

Мой взгляд скользит вверх по его фиолетовому костюму в тонкую полоску, задерживается на пальцах, теребящих перстень на левой руке. Наконец я встречаюсь с его серьезным взглядом, и в животе неприятно сжимается. Меня охватывает жгучий стыд, я не в силах контролировать вспышку жара, прокатывающуюся по всему телу при его виде.

— Да.

— У нас встреча через полчаса, — говорит он с чрезмерной властностью в голосе для всего лишь соправителя. — Нужно обсудить детали предстоящей инаугурации, — добавляет он, пренебрежительно махнув рукой.

Я скрещиваю руки.

— Тогда перенеси ее.

Он тихо усмехается. Без тени юмора и с намеком на угрозу, делает несколько шагов ко мне.

— И что же может быть важнее того самого, ради чего ты это все устроила?

Сжимаю челюсть, бросаю на него скучающий взгляд.

— Твоя задетая гордость уже утомляет, — огрызаюсь я. — Смирись наконец.

Он бросается ко мне. Он быстр, но в этот раз я быстрее. Адреналин зашкаливает, когда я вонзаю кинжал ему под подбородок, ощущая, как натягивается кожа под моим лезвием. На этот раз он смеётся чуть громче, и от этого смеха по моей спине пробегает холодок. Эклер тихо рычит рядом со мной.

Дыхание Вольфганга становится тяжелым, подстраиваясь под мое. Это единственное, что я слышу — будто даже тишина, окутывающая комнату, старается держаться от нас подальше. Мы на расстоянии вытянутой руки, но даже так я ощущаю ваниль в его одеколоне. Она дурманит, путая мысли, и я с трудом сглатываю.

Я проворачиваю кисть, не отрывая глаз от его, и лезвие мягко прокалывает кожу. Вольфганг шипит, обнажая золотой клык и резец, но его гримаса медленно перетекает в хищную ухмылку, он не двигается, а в серо-голубых глазах зарождаются невысказанные угрозы.

— Начинаю думать, — задумчиво произношу я, прослеживая, как крошечная капля его крови скользит по лезвию, — что Проклятие забвения — куда более мягкое наказание, чем девятнадцать отвратительных лет рядом с тобой.

Отпустив его, я подношу клинок к губам. Сама не понимаю, зачем это делаю. Потемневший взгляд Вольфганга расширяется, он выглядит не менее пораженным, чем я сама. Но это не мешает мне медленно провести языком по лезвию, пробуя его кровь.

Его вкус, необъяснимо сладкий, с привкусом железа, взрывается на моих вкусовых рецепторах. Я подавляю стон, тело накрывает оглушающая волна пламени. Вольфганг смотрит на меня неотрывно, грудь все еще часто вздымается, он тяжело сглатывает, его рот приоткрывается, пока взгляд следит за тем, как мой язык скользит по нижней губе.

Я делаю шаг назад, с пылающей головой и телом.

— Мне нужно домой, — наконец говорю я слишком тихо. — Там тело, мне нужно… это личное.

Голос Вольфганга срывается на хрип, каждое слово наполнено оглушающей жаждой.

— Позволь мне пойти с тобой.

23

—

ВОЛЬФГАНГ

Я не знаю, как я здесь оказался. И не думаю, что Мерси это известно.