Чтение онлайн

— Ты должна пойти со мной, — отвечает он, протягивая руку.

— Зачем? — осторожно спрашиваю я, но все же беру за руку, его кожа теплая и маняща.

Он притягивает меня в объятия, на каблуках мы практически одного роста. Он быстро целует меня в нос.

— Это сюрприз.

— Я не люблю сюрпризы, — я сама себя не узнаю, когда за этим заявлением издаю смешок.

— Что ж, — начинает он, подмигивая и выводя меня за дверь, — это потому, что тебе еще никогда не устраивал сюрпризы Вольфганг Вэйнглори.

Я молча следую за ним, но не могу отделаться от мысли, что его слова правдивы в гораздо более глубоком смысле. Ничто в Вольфганге не оказалось таким, как я думала.

— Ты ведешь меня в купальню? — спрашиваю я. Вольфганг бросает на меня насмешливый взгляд. Мы идём по пустынному коридору — его ладонь в моей руке ощущается тёплой, надёжной тяжестью. Наши шаги гулко отдаются от каменных стен. — Разве это может быть сюрпризом?

Я пожимаю плечами, с трудом сдерживая робкую улыбку. Легкость, что витает между нами, сладка, как его парфюм, щекочущий обоняние. Та самая непринужденность, что набирала силу всю прошлую неделю, окутывая нас, словно успокаивающий плащ.

— Мы пришли, — говорит он с оживлением, останавливаясь у закрытой двери в нескольких шагах от входа в купальню.

— Сюрприз внутри? — спрашиваю я, скользя взглядом по лицу Вольфганга, будто надеясь найти ответ.

— Открой дверь, — настаивает он, и глаза его горят.

В горле сжимается комок. То ли от волнения, то ли от осознания, что это его подарок мне.

Я прикусываю внутреннюю сторону губы, обхватываю большую дверную ручку и робко толкаю дверь.

Сначала глаза не могут толком разобрать, на что я смотрю. Словно, переступив порог, я каким-то образом перенеслась обратно на свои земли.

— О, боги…

Я оглядываю комнату. Мои слова растворяются в невнятном лепете, пока я пытаюсь осмыслить увиденное.

Это почти точная копия моего крематория.

Каменный свод над нержавеющим оборудованием. Гладкие поверхности из черного обсидиана. Я замечаю маленькие элементы темно-красного и бархата, будто Вольфганг не смог удержаться и сделал в этой комнате что-то от себя.

— Теперь ты можешь оставаться рядом, — тихо говорит он возле меня. Его голос робок, словно он ждет, что я скажу, как ненавижу это.

— Так вот почему ты это все задумал? — спрашиваю я в благоговейном изумлении. Ну конечно же, как иначе? Он кивает, улыбаясь. — Когда? Как?

Ком в горле разрастается — сначала камень, потом валун, целая кирпичная стена, через которую почти невозможно пробиться. Я цепляюсь взглядом за Вольфганга, не позволяя себе отвести глаза.

— Но… — я с трудом сглатываю, пытаясь протиснуть слова сквозь эту преграду, — несколько недель назад мы готовы были перегрызть друг другу глотки.

Он опускает взгляд, засовывает руки в карманы. Осматривает комнату, словно ищет в ней опору, а потом снова смотрит на меня.

— Боги заставили меня, — говорит он с нарочитой небрежностью, явно преуменьшая свои усилия.

На его лице расцветает улыбка, и у меня замирает сердце. Он выдерживает паузу, позволяя тишине сгущаться между нами.

— К тому же, на территории Поместья Правитии давно пора было построить крематорий. Твоя семья ведь тоже правила городом, верно?

— Они сжигали тела публично, — отвечаю я, всё ещё не в силах осмыслить, что Вольфганг действительно придумал и построил для меня крематорий.

До того, как мы стали… такими.

— Правда? — Вольфганг удивлённо приподнимает брови.

Я киваю.

— Кревкёры, кажется, сто лет назад были куда менее скрытными, — добавляю с лёгкой усмешкой.

Доставая руку из кармана, он подходит ближе, пальцами обхватывая мое предплечье. Он слегка сжимает его. Его взгляд такой открытый и уязвимый.

— Тебе нравится?

Робкая интонация его вопроса наконец выводит меня из оцепенения. Я руками обвиваю его шею.

— Да, — говорю я в миллиметре от его губ. — Конечно. Я в восторге.

Его ладони скользят к моим бедрам, смыкаясь за моей спиной, пока он мягко целует меня.

— За той дверью есть комната-студия для твоих снимков, — говорит он, кивая головой в сторону двери справа.

Я смеюсь и отвечаю на поцелуй.

— Ты все продумал.

Он улыбается, руками сжимая меня еще крепче.

— Что угодно, лишь бы ты была поближе.

—

Мы проводим вместе следующие несколько часов, большую часть — в купальне, где я сижу в плюшевом кресле у воды и слушаю, как Вольфганг играет на скрипке у больших окон, солнечные лучи сверкают на его инструменте.

Впервые я могу предаваться созерцанию его таким — не таясь и не пытаясь дразнить, чтобы привлечь внимание. Засученные рукава обнажают предплечья, волосы слегка растрепаны. Он — шедевр в движении. Ожившая резьба, изображающая самого бога. Он — воплощенная красота в материальной форме.

Внезапно Вольфганг обрывает мелодию, выводя меня из задумчивости. Сверившись с часами, он тихо ругается и торопливо убирает скрипку в футляр.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

Его улыбка теплая и чарующая, когда он смотрит туда, где я сижу.

— Ничего, я просто опаздываю на совещание в Башню Вэйнглори. Обычно я бы отправил Диззи вместо себя, но она занята, вышла на след.

— Насчет взрыва?

Он кивает, натягивая пиджак. Подойдя к моему креслу, он наклоняется, упираясь ладонями в подлокотники. Его ухмылка становится соблазнительной, когда он заглядывает мне в глаза, касается носом моего, прежде чем мягко поцеловать в губы.

— Будешь скучать? — спрашивает он, отрываясь, но оставаясь близко; его голос будто приятная струйка, стекающая по позвоночнику. Его губы скользят по моим, пока он ждет ответа.

— Возможно, — кокетливо говорю я.

Он усмехается, погружаясь в более глубокий поцелуй, прежде чем оторваться.

— Ты не против подняться наверх одна? Мне нужно идти как можно скорее, — говорит он, поправляя галстук.

Я насмешливо дую губы.

— Думаю, справлюсь.

Он тепло улыбается, затем посылает мне воздушный поцелуй, быстро прижав руку к губам, и выходит из купальни. Я смотрю на то место, где он исчез, и моя грудь наполняется странной нежностью, а его поцелуй все еще отзывается щекоткой на губах.