Чтение онлайн

Мой сухой смешок пропитан снисхождением.

— С чего ты взяла, что я не расскажу это Вольфгангу?

В Диззи сквозит какая-то напыщенность, и я невольно задумываюсь: уж не переняла ли она эту надменность у самого Вольфганга?

— Просто предчувствие, — отвечает она, равнодушно пожимая плечами.

Её манера разговора начинает невыносимо раздражать. Я резко отмахиваюсь:

— Убирайся с глаз моих! — рявкаю я.

Мой тон действует на неё, словно кинжал у горла: Диззи вздрагивает. Её испуг слегка успокаивает мои взвинченные нервы.

Она поднимается, но я даже не смотрю в её сторону.

— Ты знаешь, как со мной связаться. Только учти, я не буду ждать вечно, — произносит она с напускной торжественностью.

Не оглядываясь, она покидает комнату.

—

Не могу сказать, сколько времени я провожу в тишине. Но чем дольше сижу, тем сильнее кажется, будто стены медленно сжимаются вокруг меня. Резко вскакиваю и стремительно вылетаю из гостиной.

Наш разговор не должен был так выбивать меня из колеи. Жалкая, глупая простолюдинка возомнила, что я поддамся на её угрозы. Либо она считает меня дурой, либо всерьёз полагает, что всё ограничится Вольфгангом.

Я несусь по длинному коридору, а стены будто пульсируют вокруг, словно живые. Чувствую себя загнанной в ловушку, обманутой в собственном доме.

Когда я врываюсь в атриум, дыхание становится тяжёлым, я втягиваю воздух носом, словно разъярённый бык. Внутри всё кипит, мысли путаются, разум едва справляется с нахлынувшим волнением.

В поле зрения попадают слуги, расставляющие стол к ужину.

— Вон отсюда! — выкрикиваю я.

Звук рвётся из горла — резкий, почти визгливый. Я едва узнаю собственный голос.

Они вздрагивают от страха и тут же бросаются врассыпную. Я не дожидаюсь, пока они покинут зал, и подхожу к столу, смахивая руками фарфор и хрусталь.

Все с грохотом летит на пол, и этот звук лишь глубже затягивает меня в воронку. Когда я останавливаюсь, стол уже пуст, а я стою среди последствий своего безумия.

Разбитые предметы. Осколки стекла.

Дыхание сбивчивое. И мне ничуть не легче.

Предательство.

Слово пульсирует снова и снова, медленно просачиваясь в кровь, занимая во мне все больше и больше места.

Я не могу это забыть.

Ее предложение.

Бесплатный сыр в мышеловке.

Если я не воспользуюсь им, если не извлеку из нее выгоду, Вольфганг наверняка сделает это первым.

Было бы наивно полагать, что я могу доверять кому-то, кроме себя. Вольфганг и сам не раз говорил: единственная причина его перемен — воля богов.

А теперь вот это.

Разве не похоже на божественное приглашение?

Разве не сама судьба зовёт меня по имени?

Я знаю, что если дать Диззи добро, смерть Вольфганга её не насытит. Она придёт и за мной. Но с этой паразиткой я разберусь позже, если, конечно, она вообще сумеет ко мне приблизиться.

Откидываю волосы с лица, расправляю платье и делаю глубокий вдох. Затем направляюсь к высоким окнам.

Солнце садится над Правитией. Я наблюдаю, как угасающие лучи преломляются в тонированных стёклах небоскрёбов, а вода в гавани вдали мерцает оранжевым светом.

Вольфганг никогда не сможет любить кого-то, кроме себя.

Меня мутит. Мысль о том, что Вольфганг может меня предать, вползает в каждую из моих неуверенностей, за которые я так отчаянно держалась все эти недели рядом с ним.

Может, все это ничего не значило.

Может, наша судьба изначально была обречена.

Эхо слов Диззи продолжает пронзительно звенеть у меня в ушах. И, возможно, Кревкёр никогда не будут способны доверять кому-либо, кроме себя самих.

К тому моменту, как город надевает свой ночной плащ, я уже знаю, что должна сделать.

44

—

ВОЛЬФГАНГ

В мёртвой тиши ночи звуки Поместья Правитии звучат иначе — не так, как шёпот Башни Вэйнглори, когда на город опускается тьма. Безмолвие воет, словно неугомонный ветер за окном, стонет, будто живое существо, чрево которого набито воспоминаниями о каждом правителе, восседавшем на троне до меня.

Если бы стены могли говорить…

Их рассказы оказались бы густыми от крови, убийств и предательств.

И я невольно задаюсь вопросом: не звуки ли предательства мешают мне уснуть?

В опочивальне правителей — тьма. Сторона Мерси холодна и пуста. Собак нигде не видно.

Снова льёт дождь. Он яростно бьёт в окна, вплетаясь в призрачные мелодии древнейшего здания.

Я притворяюсь спящим, если это вообще можно так назвать.

Глаза закрыты, но я настороже.

Прислушиваюсь. Выискиваю. Чую.

Знает ли она, что я чувствую её присутствие, когда она рядом?

Но дверь открывает сейчас не она. Звук едва уловим. Я бы не различил его, если бы спал, если бы не выискивал красноречивые знаки обмана.

Мое дыхание замедляется, и я изо всех сил стараюсь сохранить расслабленность. Адреналин взмывает, и тончайшие звуки в комнате обретают громкость.

Тихие шаги по плотному ковру.

Шорох одежды о кожу.

Долгий, медленный вдох, за которым следует еще более медленный выдох.

Скоро мне придется раскрыть карты. Но пока я лежу в засаде, словно хищник, притворяющийся добычей. Я нанесу удар в самый подходящий момент.

Но этот момент так и не наступает.

Вместо этого стены Поместья Правитии слышат череду совсем иных звуков.

Звуков удивления.

И предательства, обратившегося в ослепляющую месть.

Свет вспыхивает, и я на мгновение слепну.

Мой взгляд натыкается на Диззи, застывшую у изножья кровати. Она выглядит так же потрясенно, как чувствую себя я, но причины нашего потрясения лежат в разных мирах.

Потому что я знал, что Диззи придет.

А вот Мерси в дверном проёме заставляет меня буквально окаменеть.

Не хочу верить, что именно она стоит за этим нарушением безопасности. Неужели она впустила Диззи в наши личные покои?

Взгляд Мерси пылает багровым. Ее движения порывисты, напряженны и яростны, когда она бросается к растерянной Диззи, но прежде хватает тяжелый бюст давно умершего предка.

Замах — и мраморная статуя врезается в челюсть Диззи. Голова той резко дёргается в сторону, тело извивается и рушится на кровать.