Чтение онлайн

Я наблюдаю, как ее взгляд следует за мной, пока я опускаюсь на одно колено, стягиваю стринги, освобождая от повязки кинжал на бедре. Затем медленно снимаю ее туфли, одну за другой, не отрывая от нее пристального взгляда.

Прежде чем подняться, я достаю из коробки последний предмет. Без шпилек Мерси на несколько дюймов ниже меня, и я этим вовсю пользуюсь, глядя на нее свысока, пока кожаная шлейка болтается у меня на пальце.

— Надень.

Я, конечно, мог бы сделать это за нее, но удовлетворение от того, что Мерси добровольно, без борьбы, впускает себя в эту шлейку — это воспоминание, которое я навеки выжгу в своей памяти.

Она с сильным рывком вырывает его из моей руки, наступает в обе ножные лямки и натягивает их на бедра. Обернув вторую ленту вокруг талии, она нетерпеливо дергает за пряжку, застегивая крошечный замочек, и все это время ее взгляд пылает яростью.

Моя улыбка лишь становится шире.

Прохожусь вокруг нее, будто волк, преследующий ягненка.

Взяв ее руки, я отвожу их за спину и продеваю запястья в кожаные манжеты, прикованные цепями к основанию подвесной системы у нее на бедрах. Цепи достаточно длинны, чтобы оставить ей некоторую свободу движений, но лишь на несколько дюймов в каждую сторону.

— Вот, — произношу я с довольным вздохом, словно оставив последний мазок на своем шедевре.

Подведя ее к центру зала, где зеркала окружают нас со всех сторон, я поворачиваю ее лицом к себе.

С ее подбородка уже стекает слюна, и мой член напрягается при этом зрелище. Я сжимаю ее щеки, заставляя опуститься.

— На колени.

Она снова пытается сопротивляться, взгляд становится твердым, щеки пылают, дыхание тяжелое. Это вызывает во мне извращенный трепет, похоть прожигает изнутри. Она борется со мной всего одно мгновение — ровно столько, чтобы я успел насладиться этим, — прежде чем подчиниться приказу и опуститься на пол.

Преломлённый свет свечей играет на её бледной коже, и я не могу сдержать мрачный смешок, который вырывается у меня при виде Мерси, сидящей у моих ног.

— Глаза в пол, — приказываю я, снова начиная обходить ее кругом: мне нужно увидеть ее со всех сторон. Я снимаю пиджак, приговаривая насмешливо: — Смотри, как жалко ты теперь выглядишь, — в моем голосе одна лишь похоть. — Миленькая шлюшка, раскаивающаяся на коленях.

Она издает клокочущий звук сквозь кляп, и мой член пульсирует от нетерпения.

— Какие прелестные звуки ты издаешь, когда находишься во власти моей милости, — размышляю я вслух, снимая рубашку и бросая ее туда же, куда улетел пиджак.

Опускаясь на колени позади нее, я грубо притягиваю ее спиной к своей груди.

— Смотри на меня в зеркале, — жестко требую я.

Ее глаза поднимаются, встречая мой взгляд в отражении, пока я трусь о ее сцепленные руки. Подбородок ее мокрый и блестит от слюны; я провожу по нему ладонью, затем скольжу вниз по шее и со страстью сжимаю ее грудь.

— Теперь ты сожалеешь? — спрашиваю я, и в моем голосе слышны вожделение и презрение. — Тебя не мучает бессонница от мысли, что ты сделала это со мной? — она всхлипывает, когда я сильно щипаю ее за сосок, а ее губы дрожат вокруг силиконового шара. — Жалкая Мерси убивает мужчин ради забавы, но не может выдавить из себя ни единого внятного извинения.

Мой член болит, но я игнорирую это. Резко толкнув ее вперед без всякого предупреждения, я удерживаю ее за подвесную систему, пока ее лицо не упирается в пол, а задница остается приподнятой.

Двумя пальцами я бесстрастно провожу по ее киске. Цокаю, обнаружив, что она промокла насквозь.

— Грязная девчонка, — шиплю я, шлепая ее по одной ягодице открытой ладонью. Жжение почти так же сладко, как и стон Мерси сквозь кляп. Я наношу еще один жесткий шлепок на краснеющее место. — Тебе легче, когда с тобой обращаются как с обычной шлюхой, чем извиниться? — спрашиваю я, рот заполняется слюной от ее сдавленного стона.

Проведя рукой вдоль ее позвоночника, я тихо успокаиваю ее звуком «ш-ш-ш», затем поднимаюсь, чтобы снять оставшуюся одежду. Я не отвожу взгляд от ее сочащейся киски, будто загипнотизованный и очарованный — возможно, так оно и есть, — снимая брюки, носки и обувь. Снова опустившись на колени, я тяну ее за перекрещенные на заднице лямки и прижимаю свой член к ее сцепленным в манжетах рукам.

— Чувствуешь его, Мерси? — рычу я у нее над ухом.

Она стонет, ищет мои глаза в зеркале, сжимая пальцы вокруг моего твердого члена. Я подаю бедрами вперед, трахая ее ладони, и улыбаюсь как безумец, опьяненный своей одержимостью ею.

— Ты даже не заслуживаешь моего члена в своей дырочке, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Может, буду трахать тебя только в руки, — я дергаю за ремешок кляпа, откидывая ее голову себе на плечо. Следующие слова я произношу жестоким шепотом: — Размажу свою сперму по твоей идеальной заднице и оставлю тебя ноющей и разбитой.

Я слушаю еще один ее восхитительный, жалобный стон, прекрасно зная, что до того, как ее трахну, остались секунды. Ее звуки так приятно слушать, что я почти готов принять ее отчаянные попытки протеста за извинение. Почти.

Даже задумываюсь, кто здесь кого связал и держит на поводке.

Выдернув член из ее хватки, я провожу головкой рядом с ее входом и затем глубоко вхожу в нее. По звуку, который я издаю, когда ее киска сжимается вокруг меня, можно подумать, что кляп во рту у меня. Я трахаю ее жестко, но медленно, смакуя долгое скольжение своего члена и ее стон, когда снова глубоко вхожу в нее.

Наблюдаю за ней в зеркале, ни разу не взглянув на собственное отражение. Розовый румянец расползается по ее щекам и груди.

Я изучаю ее.

Наслаждаясь ей.

Пожираю ее.

И представляю, как два наших герба превращаются в один. Пламя пожирает нити. Поглощает. Преображает.

Свободной рукой я нахожу ее набухший клитор и шлепаю по нему, и она стонет еще громче, в то время как моя другая ладонь крепко держит ее за подбородок. Мои пальцы скользят в ее соках, пока я ублажаю ее твердыми круговыми движениями, снова шлепая по ее распухшему клитору. Когда я чувствую, что ее оргазм близок, киска пульсирует вокруг моего члена, я отпускаю ее лицо и торопливо расстегиваю кляп, эгоистично желая услышать ее крик без всяких преград.

И он совершенен.

Он наполняет зал божественной мелодией, и я полностью покорен.

Когда вскоре наступает и моя разрядка, и я бездумно наполняю ее собой, меня озаряет разрушающее разум осознание.

Что я люблю Мерси больше всего на этом проклятом свете.

Даже больше, чем себя.

51

—

МЕРСИ

Маленькая бархатная сумочка на шнурке, которую я сжимаю в кулаке, прожигает дыру в моей ладони, неровности и края того, что внутри, напоминают мне о том, что я собираюсь сделать сегодня вечером.