"Танелорн" (Выпуски 1-7)
Шрифт:
И в небе плыли зеркала,
И отражали отраженья.
Осколки судеб и стекла
Собой украсили сраженье.
И Черный Пастырь, сжавши плеть Над смерти пастбищем навис. А кровь поднялась лишь на треть. И зеркала летели вниз.
А знамя звало всех на бой,
Бой против всех, кто жил иначе.
И эльф лежал на мостовой,
И плечи содрогались в плаче…
Я не могу — поднялся эльф На этом кладбище легенд. И зашипел гранитный змей, Из жала выступила медь.
Но вор сказал всем — Не впервой
Меня так плотно обложили.
Прорвемся. Не последний бой…
Вновь в небе зеркала поплыли.
(c) И плыли в небе зеркала, И змей гранитный рвался в битву. А тело змея как скала, Мечи и топоры разбиты.
И заклинанья как листва,
Ложились на седую землю.
Стихии спят, нам нефиг звать.
Стучится боль взрывая темя.
И прислонился эльф к стене, Помятый меч, сгоревший посох… Но боли нет, все как во сне. Что там за день весна иль осень?
И сжал руками он затылок,
И прошептал он "Нарианта"
Тогда к нему вернулись силы,
Тепло принес им ветер марта.
И женский голос в тишине, Плел кружево волшебных слов. Пылали зеркала. В огне Скривлялась острота углов.
Гори огонь,
Гори душа,
Танцуй на лезвии ножа.
Гори огонь,
Пусть сгинет вонь,
Пусть люди сами все решат…
Гори,
Гори,
Огонь — гори!
Пусть ночь взорвет пожар зари.
Гори огонь,
Пусть Бледный Конь,
Уйдет со мной.
Пусть будет бой!
Пусть эти люди все решат.
Эй, смерть, за мной — я ухожу…
Все призраки домой спешат.
Прощайте… И да сгинет жуть!
И смутный образ женской ножки Мелькнул в натянутой тиши. И изумруд эльфийской брошки Безумный ветер раскрошил.
И вор, очнувшийся от чар,
Схватил руками шею змея.
Из пасти поднимался пар,
Яд падал на земь, каменея.
Но, все ж, вполне хватило сил В сжимавших пальцах человека. Язык змеи упал, застыл… А эльф шатался как калека.
Проход, казавшийся стеной…
Растаял, снегом февраля.
И на столетней мостовой,
Лежали гроздья янтаря.
Орк, человек и черный эльф
Идут в далекий город Лейф.
И поднял вор глаза змеи Два огнедышащих рубина. В них отражаются бои И гибель тысячи невинных…
— 4И перед нами вновь дорога, Во мраке тает горизонт. Ты чувствуешь — дыханье Бога, Ты слышишь подземелий стон?
А под дождем белеют кости,
Горят мосты, но не сгорают.
Не спиться мертвым на погосте,
Здесь мертвые не умирают.
Бредет сквозь полночь синий труп, Горит, политый кровью, месяц. Они сбиваются к костру, Но им уже не отогреться.
И обнимается мертвец
С внезапно поседевшим вором.
И утром не прийдет конец
Их замогильным разговорам.
Ведь темен мрачный небосвод, Ведь утра не бывает тут. И каждый час, и круглый год. Полночные цветы цветут.
Давно протухшие орлы,
Исполнят в небе виражи.
Застыли тучи, на хер плыть…
Мертвы живые — мертвый жив!
Орк, человек и черный эльф
Идут в далекий город Лейф.
Так здравствуй, мертвая страна.
Как хорошо тем, кто не тут…
В стране слепых глухой — дурак.
Лишь сети пауки плетут…
Но, впрочем, край гостепреимный. Напоят мертвою водой, И ночью бесконечно длинной Беседу заведут с тобой.
О чем беседа? — Да о разном,
Припомнят старые делишки…
И клочья бурой эктоплазмы
Свисают. "Тише… тише… Тише!
Я умоляю — замолчите! Я забываю свое имя…" Здесь мертвых много — их не злите, Не хочешь ведь остаться с ними?
Здесь те, кто мог, но не сумел:
Раздавлен был под грузом лени.
Кто верил в то, что Черный — бел,
И становился на колени.
Счастливый край Почти-что рай. Живи мертвяк Не умирай.
Орк, человек и черный эльф
Идут в далекий город Лейф.
Прочистит грязные умы
Палач по имени Добряк.
Под камень — шмыг,
Об стенку — шмяк…
Вы не рабы — рабы немы:
Будь счастлив — дорогой мертвяк.
Орк, человек и черный эльф
Идут в далекий город Лейф.
Идут — куда же им идти? Вскипает суп из воронья. Идут… Открыты все пути. Дороги боли и вранья,
Дороги плача и убийств,
Дороги, где не слышно песен.
Иди! Иди вперед! Крепись!
А то и нас покроет плесень.
Холодный ужас душу рвет… Не бойся — нечего терять. Судьба слепым узлом сплетет Всех нас — по форме буквы "мать"
Ведь гоблин, человек и эльф
Идут в далекий город Лейф.
Далекий город — край мечты
Где нету грешных и святых.
Пусть темнота, пусть пуст карман, И кто-то водит за нос нас. Но ветер унесет обман, Заменит боль в груди компа'с.
Вперед — куда глядят глаза,
Куда несут (пока-что) ноги…
И с неба упадет слеза,
Хоть не умеют плакать Боги.
Святая пустота слепа. Кто говорил что солнца нет? Пусть вьется в темноте тропа, Пока не зацветет рассвет.
Орк, человек и черный эльф
Идут в далекий город Лейф…
Мы на пути… Идем своим путем. Ты слышишь, колокольчики звенят, Дорогу вечной ночи освяти…
Жив или мертв ты,
Грешен или свят.
Дорогу вечной ночи освети Души своей арктическим огнем.
Мы на пути — идем своим путем.
— Старый сказочник, впавший в детство, Тихо-тихо на ладан дышал. А нотариус по-соседству Его сына наследства лишал.
В.Кудрявцев (FIDO 2:5061/2.31)
январь-февраль 1995.
8. МЕСТНОЕ, ПРОВИНЦИАЛЬНОЕ
ПЕЧАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ О НЕНАПИСАННЫХ КНИГАХ
…Конечно, как и всякие фанаты какого-то движения, мы тоже подвержены влиянию творческих порывов. Конечно, шедевров мы не создавали, но (ухмыляясь) вопрошаем: а не с таких ли вот фэнзиновских публикаций начинались когда-то тернии Вечного Воителя, начиналось становление Майкла Муркока как писателя, как Мастера, не с этого ли начинался тот, муркоковский Танелорн? Не мудрено, что у нас появляются мысли написать нечто новое, необычное, интересное.