Чтение онлайн

Боевые задачи танковым и механизированным корпусам ставились на двое-трое суток, что способствовало проявлению большей инициативы командирами соединений при ведении преследования. При постановке задач корпусам указывались возможное направление отхода противника, сроки и районы перехвата его путей, порядок взаимодействия со стрелковыми соединениями и авиацией.

Переход в преследование осуществлялся самостоятельно командирами всех степеней, как только обнаруживался отход противника, а иногда и по приказу старших начальников. Важнейшим условием своевременного перехода в преследование являлось непрерывное ведение разведки противника в целях установления начала его отхода. Наиболее характерными признаками, свидетельствовавшими о начале отхода противника, являлись усилившееся движение войск и автотранспорта в тыл, отвод артиллерии, проведение демонстративных контратак ограниченными силами и коротких артиллерийских налетов, активизация разведки, пожары в ближайшем тылу врага.

Преследование начиналось в том построении, в каком находились войска до этого. Танковые армии вели преследование в одно — и двухэшелонном построении на фронте до 40–60 км и более. Ширина полосы преследования танковых и механизированных корпусов была в пределах 10–15 км. При этом разрывы между корпусами зачастую достигали 10 км и более. Следовательно, соединения в ходе преследования действовали по отдельным направлениям, не имея локтевой связи. Танковые (механизированные) бригады продвигались колоннами с интервалами до 5 км и более. Широкая полоса действий танковых армий и корпусов создавала условия для ведения параллельного преследования, осуществления маневра силами и средствами, обхода узлов сопротивления, выхода во фланг и в тыл основной группировки врага.

Параллельное преследование ( схема 9 ) было основным способом его ведения бронетанковыми войсками в годы войны. При его применении достигалась наибольшая эффективность действий войск в ходе преследования. Стремительно продвигаясь по маршрутам, параллельным тем, по которым отходил противник, танковые и механизированные соединения создавали угрозу флангам отходящей группировки врага, выходили на пути отхода его главных сил, отрезали их от подходящих резервов, дробили, окружали и уничтожали по частям. Параллельное преследование позволяло упреждать противника в захвате важных узлов дорог и рубежей обороны, лишать его удобных путей отхода, стеснять маневр, отбрасывать к труднопроходимым и непроходимым препятствиям, а затем уничтожать.

Условия для параллельного преследования не возникали сами собой, а создавались решительными и активными действиями танковых и механизированных соединений. Если параллельных путей для преследования не было или дороги, удобные для быстрого преследования, были заняты противником, то бронетанковые соединения при поддержке авиации и огня артиллерии мощным танковым ударом громили отходящие части противника, сбрасывали его с выгодных маршрутов и направлений и тем самым создавали условия для параллельного преследования.

Наряду с параллельным преследованием применялось и фронтальное преследование частью сил, преимущественно механизированными бригадами, с целью задержать отход основных сил противника, не допустить их отрыв и обеспечить своим главным силам возможность выйти на фланги отходящей группировки противника, перерезать пути ее отхода, а затем совместными действиями завершить ее разгром. Фронтальное преследование велось и при обнаружении отхода противника в непосредственном соприкосновении с нашими войсками. В таких случаях оно начиналось движением вперед всего боевого порядка.

Танковые армии в годы войны вели преследование непрерывно в течение 10–15 суток на глубину от 100–150 до 450–500 км с полным напряжением всех сил, днем и ночью, в любую погоду и в любых условиях местности. Именно при преследовании в максимальной степени проявлялись такие их боевые качества, как высокая подвижность и маневренность. Среднесуточный темп продвижения танковых армий при преследовании в большинстве операций составлял 20–40 км, а максимальный — от 50–60 до 90–100 км.

Поучительными примерами стремительного преследования противника танковыми армиями являются Ясско-Кишиневская и Висло-Одерская операции.

В Ясско-Кишиневской операции 6-я танковая армия после преодоления армейского оборонительного рубежа преследовала противника со средним суточным темпом около 50 км, а с наибольшим до 70 км. В результате такого стремительного преследования противник не успевал производить перегруппировку и подводить из глубины оперативные резервы, способные помешать продвижению наших войск, а танковая армия с ходу захватила переправы через р. Серет северо-восточнее Фокшан, овладела Фокшанами и нефтепромыслами в Плоешти.

В Висло-Одерской операции благодаря высокой маневренности и быстроте продвижения в оперативной глубине 1, 2, 3 и 4-й гвардейских танковых армий, искусным их действиям противник всюду упреждался в занятии подготовленных между Вислой и Одером многочисленных рубежей, не успевал ни на одном из них организовать оборону и уничтожался по частям. Средний темп преследования 2-й гвардейской танковой армии составлял около 50 км в сутки, а в отдельные дни достигал 90 км. Преодолев с ходу укрепления Померанского вала, армия передовыми частями 1-го механизированного корпуса генерала С. М. Кривошеина 31 января подошла к Одеру и во взаимодействии с соединениями 5-й ударной армии захватила на западном берегу в районе Кюстрина плацдарм, который впоследствии сыграл огромную роль при развертывании наступления на Берлин. Достигнутый танковыми армиями успех был немедленно закреплен наступающими вслед за ними общевойсковыми соединениями. Уже к 3 февраля в полосе наступления 1-го Белорусского фронта они очистили от вражеских войск в основном всю территорию восточнее р. Одер. Переправившись на захваченные плацдармы, соединения повели бои за их расширение.

Бывший гитлеровский генерал Ф. Меллентин, касаясь Висло-Одерской операции, писал: «Русское наступление развивалось с невиданной силой и стремительностью… Невозможно описать всего, что произошло между Вислой и Одером в первые месяцы 1945 г. Европа не знала ничего подобного со времени гибели Римской империи»137.

Опыт Висло-Одерской и других операций показал, что наилучшие условия для разгрома сильных оперативных резервов противника в ходе преследования создавались при совместных действиях танковых армий одного или двух фронтов. Широкий фронт преследования лишал противника возможности использовать подходившие из глубины резервы на каком-либо одном направлении, а танковые армии не давали ему возможности организовать оборону на промежуточных рубежах.

При преследовании противника в высоких темпах на большую глубину танковые армии чаще всего действовали в значительном отрыве от общевойсковых армий (табл. 12).

Таблица 12. Отрыв танковых армий от общевойсковых в некоторых операциях

Следует отметить, что в отрыве действовали не только танковые армии в целом, но и их соединения. Так, корпуса 2-й гвардейской танковой армии вели преследование в отрыве от главных сил армии: 9-й гвардейский танковый корпус в Люблинско-Брестской операции до 45 км, в Померанской до 50 км; 12-й гвардейский танковый корпус в Висло-Одерской операции до 100 км. В 3-й гвардейской танковой армии в Львовско-Сандомирской операции отдельные корпуса отрывались на 40–50 км, в 6-й гвардейской танковой армии в Будапештской операции — на 25 км. Аналогичное наблюдалось и в других танковых армиях при ведении преследования противника в оперативной глубине.