Чтение онлайн

И вот мы на гребне.

Время остановилось.

Зар обнял меня за плечи:

— Смотри, Станислава. Это твоё. Весь мир у твоих ног!

Я замерла. Сначала была тишина. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой не было ничего: ни ветра, ни мыслей, ни страха. Только биение сердца, гулкое, мощное, отдающееся в каждой клеточке тела.

Потом — свет. Солнце, вырвавшееся из-за облаков, залило вершину золотым сиянием. Снег вспыхнул мириадами искр, ослепляя, заставляя зажмуриться. Но я не хотела закрывать глаза. Я жадно впитывала каждый оттенок этого невероятного момента: лазурь неба, белизну снега, тёмные силуэты далёких пиков на горизонте.

И тогда пришло ликование — не скромное, сдержанное, а яростное, всепоглощающее, как горный поток. Оно вырвалось из груди хриплым криком, который ветер тут же уносил вдаль. Я вскинула руки вверх — не для фото, не для показухи, а потому что тело само требовало выразить эту бурю.

— Мы сделали это! — голос дрожал, срывался, но я кричала снова и снова, пока не закололо в горле.

Я повернулась к братьям. Их лица, обветренные, покрытые инеем, светились такой же безудержной радостью. Тёма схватил меня за плечи, рассмеялся, и этот смех звучал как музыка — чистая, искренняя, победоносная. Зар обнял нас обоих, и на мгновение мы стали единым целым — тремя каплями в океане этого грандиозного момента.

Я опустилась на колени, сняла перчатку и провела ладонью по снегу. Он был холодным, настоящим, моим. Это не сон, не фантазия — я стою на вершине. Здесь, на высоте, где воздух режет лёгкие, а солнце обжигает кожу, я чувствовала себя... живой. Не просто живой — всесильной.

Слезы текли по щекам, но я не стеснялась их. Это были слезы не слабости, а освобождения. Все страхи, сомнения, минуты, когда хотелось развернуться и уйти, — всё это осталось внизу. Здесь, наверху, были только я и моя победа.

Я дотронулась до скалы. Камень был шершавым, ледяным. Прошептала, скорее себе, чем моим провожатым:

— Я смогла. Я здесь.

Ветер подхватил мои слова, разнёс их по вершинам. И в этот миг я поняла: это не конец. Это начало. Начало новой меня. Той, которая знает: если ты смог подняться сюда, то сможешь всё.

Я запрокинула голову, подставив лицо солнцу. Его лучи согревали, ласкали, будто поздравляли. Я рассмеялась, громко, от души, и этот смех эхом отразился от скал. Горы слушали. Горы видели. И они признали моё право покорительницы вершин.

Больше не было ни прошлого, ни будущего. Осталось только сейчас — миг чистой, безудержной эйфории. Миг, который я буду хранить в сердце вечно.

Ветер стих. В этой тишине горы говорили с нами, напоминая: мы не покорили их, лишь пересилили самих себя и на некоторое время возвысились на ледяным массивом. И в этом была великая милость мироздания.

Спускаться стали, когда солнце уже поднялось высоко. Мы двигались медленно, экономя силы. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но внутри царило странное спокойствие. Я оглядывалась назад, на вершину, и видела её уже иначе — не как врага, а как учителя.

И тут я проснулась и чуть не зарыдала от отчаяния. Серьёзно? Вот как решила позабавиться эта парочка генераторов тестостерона и запредельных фантазий?

Перевела взгляд с потолка на расслабленную физиономию Зара.

— Твоя идея?

— Моя, — раздался из-за спины расслабленный голос Тёмы. — Увидел у тебя на телефоне заставку с Эверестом, а на книжной полке целое собрание сочинений об альпинизме, решил, что тебе понравится.

Тяжко вздохнула. Демоны и их ухаживания.

— А слабо по-настоящему... — закусила палец, плотно задумавшись над тем, чего действительно хочу попросить. — Устроить что-нибудь вроде турпоездки?

— Давай начистоту, — Зар привычно нахмурился и закинул руку за голову, привлекая моё внимание ко всем мускулам обнажённого торса, — нам вовсе не трудно вывезти тебя в Гималаи. Но для этого нужна энергия. Очень много энергии, Станислава, — другой рукой он коснулся моей коленки и невесомо повёл вверх, не то щекотя, не то распаляя желание самой напроситься на ласку.

Вмиг сникла и легла обратно. Обратилась к встроенным в потолок светильникам.

— Ты прекрасно знаешь, что этого не будет. Не с вами обоими. Вообще себе этого не представляю.

— Так, может, нам помочь вообразить? — пришёл на подмогу Тёма и оставил лёгкий поцелуй у меня на плече.

— А если я хочу выбрать кого-то одного?

— Мы вроде договорились говорить начистоту, — напомнил Зар. — Но даже если бы ты действительно этого хотела, второй из нас никуда не денется. И устоять не сумеет. Такова природа инкубов.

Нда, положеньице. С этими мыслями поплелась на кухню, где завела тесто на блинчики. Появившегося Тёмку озадачила приготовлением творожной начинки. Зара заставила мыть посуду. Он пыхтел и вздыхал ровно три секунды, потом получил от меня поцелуй в щёчку и живо схватился за мыльную губку.

— То-то же, — похвалила капризулю и вернулась к выпеканию блинчиков.

— Я тоже требую свою награду, — занудил Тёма. — Даром, что ли, ложкой работаю?

Сняла румяный кругляш со сковороды и со вздохом вознаградила шантажиста поцелуем.

Вы только посмотрите на нас со стороны, чинное семейство под черновым названием «я и мои демоны».

— Кстати, давно хотела у тебя спросить, — обратилась к Тёме. — Тот вампир и врач в одном флаконе, Семён как-то там... Ты сказал, вы однокашники. Учились где-то вместе?

— Да, лет так-эдак сто назад я попал в Академию Тёмных Сил. Не спрашивай, зачем инкубу понадобилось образование — просто захотелось разнообразия. Старший брат свалил в неизвестном направлении, в аду я в то время был в опале, так что приходилось развлекаться на поверхности. И вот на первом же курсе меня подселили в комнату к этой блондинистой пиявке.

— Ты кто? — спросил я, глядя, как он раскладывает скальпели (зачем-то?!).

— Саймон, — процедил он. — И если ты будешь храпеть — я тебя усыплю.

Я тогда ещё не знал, что вампиры обожают тишину. В первую же ночь я решил продемонстрировать свои таланты — завёл романтический полушёпот, зажёг свечи, начал излучать ауру соблазнения… По коридору к нашей комнате цепочкой потянулись девушки.

Саймон вскочил с кровати, глаза горели красным:

— Ты что творишь?!

— Создаю непринуждённую атмосферу, — скромно ответил я.

— Это не атмосфера, а провокация! Там же моя сестра!

Тут стоит упомянуть, что она ещё и близняшка, вот только ни разу не вампирша. Они все звали её каким-то странным словом «луминария», которое я впоследствии легко трактовал по-своему. Девчонка была отъявленной нимфоманкой. А её братец, само собой, пыжился держать сестрицу в ежовых рукавицах.