Чтение онлайн

Зар закончил второй подход, с лёгкостью сел, набросил на шею полотенце, сильной ручищей со вздувшимися жгутами вен смял бутылку с водой и направил струю в рот. Поперхнулась слюной, вот буквально. Закашлялась, чем выдала себя с головой.

Он замер, хищно повернул голову в мою сторону. Тыльной стороной ладони вытер губы.

— Нужна помощь?

— О, нет, — пропищала тоненько, влупила себе мысленный подзатыльник и с большей твёрдостью в горле добавила. — Зашла похвастаться, что всё готово.

— Что ж, давай оценим.

Он неотвратимо попёр на меня пружинистым шагом человека, знающим толк в тяжёлых физических нагрузках. Ступал мягко, бесшумно. Улыбался зловеще и сексуально. Приблизившись, рывком головы откинул со лба прядь волос и деликатно спросил:

— Ты хорошо себя чувствуешь? Побледнела вся.

Такое случается, когда выпрыгиваешь из трусиков без видимой на то причины. Удержала эту ересь в себе.

— Устала, наверное. Сегодня лягу пораньше.

— Верное решение.

Зару погравились мои старания по наведению магического антуража.

— Вот тут планируется зона релакса. Расставлю благовония, аромосвечи. Всем и каждому буду предлагать ромашковый чай с мятой — очень успокаивает. — Перебежала к столу и замахала руками с утроенной энергией, лучась энтузиазмом под действием его улыбки. — Тут будет происходить основное действо: гадания, предсказания, общение с духами и вся эта шелуха. А если сделать вот так, — ловко перетащила ширму за стол, закрыв окно, — получается место для онлайн-трансляций. По первости буду вести эфиры с телефона, глядишь, через полгодика накоплю на простенький ноутбук...

— Тебе нужен компьютер? — перебил он.

— Никакой острой необходимости...

— Так за чем дело встало? Пойдём.

Он поманил меня за собой и привёл в свою мастерскую — ярко освещённую комнату с бетонными полами, где царил упорядоченный хаос творчества: по стенам висели эскизы и чертежи, в воздухе пахло древесной стружкой и льняным маслом. В центре стоял массивный верстак, заваленный инструментами, заготовками и полуготовыми изделиями. В углу притулился мольберт с недописанной картиной, а вдоль стен выстроились стеллажи с материалами — от полированных досок до банок с красками и лаками. Всё было под рукой, всё находилось на своих местах — здесь каждая вещь служила делу, а пространство дышало сосредоточенной энергией созидания.

— Тоже позволю себе каплю хвастовства, — проговорил он и раскинул руки в стороны: — Вот моё святилище. Можешь трогать всё, что захочешь.

Я осторожно провела пальцем по кромке верстака, ощущая под рукой тёплую, отполированную множеством прикосновений древесину.

— Здесь рождается порядок из хаоса, — продолжил Зар, беря недоделанную рукоять меча. — Видишь эти линии? Каждый изгиб — не случайность.

Я потянулась к висящему на стене клинку, но реставратор мягко остановил:

— Сначала — вот это. — Он достал из ящика тренировочный меч, обманчиво лёгкий на вид. — Держи правильно: ладонь плотно сомкни на рукояти, но без напряжения. Большой палец расположи вдоль спинки.

— Так? — я попыталась повторить его позу, но рука дрогнула.

— Хорошо, — кивнул он, вставая позади. — Теперь представь, что клинок — продолжение твоей руки. Не маши, а веди его. Плавно.

Только в этот момент осознала, что он встал вплотную. Сковал мои руки своими, навалился сзади, втиснул в кокон объятий, в которых ни отодвинуться, ни вздохнуть, ни остаться равнодушной.

Его ладони на моих запястьях задавали ритм, размахивали мечом, полностью контролировали моё тело. В мой зад упиралась эрекция, а ядовитые от соблазна губы нашёптывали инструкции:

— Чувствуешь баланс?

Я чувствовала иное. Пульсацию между ног и яростное желание извернуться в его руках и запрыгнуть сверху.

— Это как танец, — продолжил он делать вид, что мы ведём беседу о его сабельниках. — Взмах, выпад, рывок. Ошеломи противника, сбей его с толку, перехвати инициативу. — Секундная пауза, и подлый удар по самому уязвимому месту: — Я хочу тебя, Станислава.

Треклятая железяка выпала из моих рук и со звоном приземлилась на бетонный пол. Зар прилип губами к моей шее и сбивчиво зашептал:

— Захотел с самой первой минуты, как увидел. Такую тоненькую, изящную, ранимую. Умираю от желания тебя поцеловать. Ощутить твой вкус, — царапнул зубами по коже у основания плеча, и меня садануло словно плетью.

Он выпрямил мои руки вдоль тела, а своим позволил немыслимое: стиснул меня под рёбрами и повёл вверх, сминая ноющую грудь, охаживая лаской горло. При этом его бёдра двигались в той же чувственной манере: потирались, толкали меня вперёд, имитируя всё то, что должно было последовать вслед за прелюдией.

— Зар, пожалуйста, не надо.

— Разве ты не хочешь того же? — пытливая рука забралась под юбку и сразу направилась к трусикам. — Если я коснусь тебя, разве ты не окажешься мокрой насквозь?

Чёрт, да я вся сочилась влагой и охнула, когда он вдавил в меня пальцы.

— Нет, не надо. Я прошу тебя, Зар. Это... Неправильно. Тёма...

— Забудь. Всего лишь секс. Это останется между нами.

— Нет.

— Твоё тело говорит да.

Оно не говорило, а вопило во всю мочь. Я закусила губу, но даже это не помогло заглушить крики ярчайшего удовольствия. Зар вжимал в меня пальцы вместе с бельём и колготками. Раз, другой и третий, пока я не взвыла от истомы, за которой последовал приступ сумасшествия.

Развернулась к нему лицом, ухватилась за крепкую шею и рывком забралась вверх по рельефному телу.

Мы схлестнулись взглядами. Его бил синевой, мой тонул в этих кипучих водах. И ни тебе спас-жилета, ни трухлявой шлюпки. Только звериный голод и первобытное желание отдаться наиболее внушительному самцу.

Пока люто целовались, Зар до синяков тискал мой зад, потом порвал на мне колготки вместе с бельём, умело высвободил член и нанизал на себя.

Я задохнулась от чувства растяжения. Упёрлась руками в верстак, силясь найти хоть какую-то опору. Он, не глядя, сбросил с поверхности все инструменты и заготовки, которые ещё пару минут назад ревностно оберегал, устроил мой зад на полированной столешнице, уцепился за бёдра бульдожьей хваткой и принялся вбиваться по полной.

Мы оба задыхались. Срывались на жадные стоны и то и дело слипались в горячих поцелуях. Он жалил меня своими губами, рвал на клочки понятия о нежности. Лишь животная страсть, только базовый инстинкт к размножению и торжество похоти.

И в тот момент для меня не существовало мужчины прекраснее. Смотрела на его мускулистое тело, на сильные руки, которые без устали держали меня на весу, на порочные губы с кровящей раной посредине нижней, на место, где влажно соединялись наши тела, и понимала, что это конец всему. Самоуважению, восприятию себя как целостной личности с её моральными устоями и верованиями... Минутная слабость обернулась душевным раздраем.