Чтение онлайн

— Вы шутите, да?

Обращалась к обоим, но тёмненький, как обычно, принял на свой счёт. Осторожно накрыл моё плечо рукой, некрепко сжал и вдруг навис надо мной стервятником.

— Не до веселья нам, Стась, когда ты так убиваешься и стоишь непозволительно близко.

С этими словами он подтянул меня к себе за затылок и заставил вспомнить то чувство, которое улетучилось с их уходом. Я живая. Настоящая. Цельная.

С неохотой привстала на носочки, подставила себя его губам и выпала в осадок, миновав этап растворения.

Тёма напирал со всей горячностью, свойственной его натуре. Ласковые касания губ сменились жадным рывками, язык вторгался в мой рот всё быстрее и интенсивнее. Я цеплялась за его плечи и не могла чётко отследить перемещение рук. То они гладили поясницу, то спускались к попе, то собирали распущенные волосы в пучок на затылке и оттягивали голову назад до лёгкой боли, а потом мяли сквозь одежду грудь.

— Да нет же, Арс! Нет! — прервал нас властный голос Зара, и я приоткрыла один глаз.

Он стоял у стола, хватался руками за край как человек, сдерживающий наихудшие порывы. На нас не смотрел. Сверлил свинцовым взглядом чертежи и схемы. Дышал тяжело, прерывисто и раз в две или три секунды дёргал разнесчастный узел галстука, а потом и вовсе сорвал его с шеи и швырнул поверх бумаг.

Тогда же решился приблизиться. Встал у меня за спиной, накрыл ладонями мои локти и с ворчанием прижался губами к макушке.

— Как же я по тебе тосковал, — прошептал в отчаянии, опутал длинными пальцами моё горло и без усилий освободил о лобызаний брата.

Отклонил мою голову назад так, что если бы на мне была шапка, она бы свалилась на пол, и долго сканировал рентгеновским взглядом.

— Зар...

— Теперь Игорь. Привыкай, Станислава. Игорь Станиславович Назаров, твой непосредственный начальник.

Выдав эту нелепицу, он раскрытыми губами прошёлся по моему лицу от виска к подбородку, лизнул губы и впечатал в своё тело, складывая руки в замок на моём животе.

— Господи, как? Где вас носило? Целых два года! — возмутилась, но как-то чересчур вяло.

— Поверь, раньше было просто никак.

— Мы обеспечивали твою безопасность.

— Да, пришлось пойти на мировую с отцом.

— А взамен он потребовал два века безупречной службы на благо преисподней.

— Зато теперь мы вольны как ветер.

— И никаких печатей, заметь.

— Но что-то всё же удерживает нас рядом с тобой.

— Это любовь, Гар.

— Да хоть людоедство, мне безразлично.

Так, тихо переговариваясь, они сместились и встали по обеим сторонам от моих рук. А дальше повторилось всё то, что в прошлом сводило меня с ума. Они распаляли меня оба. Одновременно. Беспощадно. Пока один кипятил кровь, высекая искры из моих уст, второй напропалую драконил поцелуями шею или грудь. Рукам они вовсе ничего не запрещали, разве что не рвали на мне одежду, и сами оставались при полном параде.

Наконец я нашла в себе силы дать отпор и решительно шагнула вперёд, выныривая из концентрированного наваждения. Упёрлась бёдрами в стол, поправила чуть съехавшую на бок юбку и придержала грудь, силясь вспомнить, каково это — дышать, а не жалобно стонать.

— Объясняйте всё! Живо!

— Обожаю, когда она включает босса, — с придыханием заявил Тёма.

— Не лучшее место и время, не находишь? — Зар протёр лицо пятернёй и кивнул в ответ на замечание брата. — Давай отложим этот разговор на вечер.

— И ночь! — с энтузиазмом воскликнул Тёма.

— Молчи лучше, — одёрнул Зар. — Я хоть и не слышу больше её мыслей, неплохо читаю их по глазам. И там сейчас горит неоновая вывеска: «Берегите яйца».

— Так вы не демоны? — вскрикнула громко.

— А ты больше не шарлатанствуешь? — ехидно уточнил Зар.

— Да ладно тебе. Кто старое помянет, того девушка прокатит. Была в нашей юности такая поговорка, помнишь?

— На память не жалуюсь, брат, — лже-Игорь вскинул руку и посмотрел на запястье. — До обеда каких-то полчаса. Может, перекусим где-нибудь поблизости? Заодно поговорим. Ты как?

Разумеется, я была согласна. А ещё оглушена эмоциями, их внешним видом и всеми теми ощущениями, что считала давно позабытыми.

Кафе оказалось приятным: тёплые древесные тона стен, мягкие кожаные диваны вдоль окон и ненавязчивая джазовая мелодия, плывущая в воздухе. Большие панорамные окна открывали вид на суетящийся деловой центр, но здесь, внутри, время словно замедлялось. На столиках — лаконичные белые скатерти, крошечные вазочки со свежими фиалками и приглушённый свет настенных бра, создающий уют даже в разгар рабочего дня.

Зар заказал для всех троих три порции салата «Цезарь», два стейка средней прожарки для себя и брата и филе лосося в лимонном соусе для меня. На гарнир мы взяли картофель по-деревенски и овощную смесь на гриле. Когда блюда принесли, стол словно расцвёл яркими красками: румяные ломтики мяса, нежно-розовый лосось, пёстрые овощи. Мужчины с аппетитом набросились на еду, а я бестолково ковыряла листья романо и золотистые гренки.

— Арс, заводи болтологию. Мы её теряем, — вдруг с улыбкой подначил Зар и пихнул Тёму локтем в бок.

— Было бы сказано, — тёмненький одним глотком проглотил невообразимую мешанину из картошки, мяса и салатной курицы, запил всё минералкой и затарахтел со скоростью пулемёта. — Давай начнём с твоих вопросов по порядку.

— Да, ей интересно, где нас носило два года.

— А-а-а, так это проще простого, Стасенька, в аду мы чалились за грехи непомерные. Видишь ли, Асмодей, — если помнишь, так зовут нашего дражайшего папеньку, — в два счёта вычислил, что ты не только наша присная, но и единственная, ради кого мы охотно согласимся пройти огонь, воду и медные трубы.

— Труб не было, вроде, — усмехнулся Зар и отправил в рот аккуратный ломтик стейка.

— Зато прочих прелестей с достатком. Короче, мы подписали с отцом контракт: два столетия службы в...

— Не сгущай, — прервал повествование Зар и покосился на младшего, делая ему беззвучное внушение.

— Да что там сгущать? Так, ерунда полная. Отец вызвал нас в свой тронный зал — место, где даже тени кажутся слишком серьёзными. Стены из чёрного базальта, пламя не горит, а дышит, и каждый шаг отдаётся так, будто сама бездна считает твои грехи. Асмодей восседал на троне из скрученных костей — есть в нём золотая жилка пафоса, знаешь ли, — и взгляд у него… ну, ты вполне можешь вообразить. Один такой взгляд — и ты уже мысленно составляешь завещание, хотя демонам, строго говоря, ничего передать потомкам.