Чтение онлайн

И отнюдь не английское семейство Гордонов жило здесь. В этих местах обитал гораздо более древний род — горгоны. Персей одолел Медузу, но две ее зловещие сестры — Эвриала и Стейно — были бессмертны.

Бессмертны! О Боже! Но это же невозможно! Это миф! И все же…

Его профессиональный взгляд, даже подернутый сейчас дымкой страха, уловил безупречное совершенство прильнувшей к камню фигуры — голова чуть повернута, выражение удивления на лице, обращенного поверх плеча в сторону деревьев. Два тугих локона, подобно кривым рожкам зависавших над бровями, восхитительно изваянная голова, классический греческий профиль. Вода все еще поблескивала на гладких округлых плечах, капала с краев изорванной рубахи, обвивавшей каменную талию.

Халцедоновый Пан. Но Пан, в котором был небольшой изъян: от края носа к уголку рта тянулся изогнутый ониксовый шрам, чуть приподнимавший краешек ониксовой губы, под которой чуть поблескивали ониксовые зубы. Шедевр с изъяном.

За спиной он услышал странный шорох, похожий на шелест женской одежды, ощутил незнакомый, не поддающийся описанию запах, различил звук, похожий на слившееся воедино многоголосое шипение. Зная, что оборачиваться нельзя, обернулся. И посмотрел.

Проснулся он только после третьего звонка телефона. Еще два звонка понадобилось для того, чтобы выбраться из спальни, пройти через темный холл в еще более темную гостиную, нащупать аппарат и поднести трубку к уху.

— Звонок из Нью-Йорка, — проговорила девушка на коммутаторе. — Вызывают мистера Лэрри Престона.

— Я у телефона, — проговорил он сонным голосом. — Соединяйте, я слушаю.

Возникла пауза, затем послышался голос — торопливый, задыхающийся.

— Милый, это Дженис. Я разбудила тебя, да? Извини, пожалуйста. Мне очень надо поговорить с тобой. Я просто с ума схожу.

Последние остатки сна всплыли над сознанием и тут же улетучились. Предметы в комнате снова стали приобретать зримые очертания. Он шагнул назад, наткнулся на стоявшую рядом с телефонным столиком кушетку и опустился на нее.

— Ну, успокойся, — проговорил он. — Что там у тебя стряслось? — С момента их последнего, разговора прошло почти три дня.

— О, Лэрри, это было ужасно! Сегодня вечером он пришел ко мне — в стельку пьяный — и принялся избивать меня. — Голос потонул в рыданиях.

— Как он узнал твой адрес?

— Сказал, что звонил мне в офис. И там ему дали мой новый адрес. Знаешь, он сказал, что никогда не согласится на развод. Видел бы ты его; кричал, клялся, что никогда и ни за что не даст мне развод. О Боже, дорогой, что же нам делать? Я совсем запуталась, не знаю, что мне… — Снова послышались рыдания, на сей раз уже громче.

— Успокойся, — проговорил он.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты был сейчас со мной. Ты так мне нужен. Когда ты приедешь?

Голос у нее был замученный, молящий. Сидя в темноте, он отчетливо представлял себе, как выглядит сейчас ее лицо — осунувшееся, отчаянное, белокурые волосы растрепались, перепутались.

— Скоро, — сказал он. — Сразу после окончания съемок. Через месяц или около того.

— Как долго… А можно я приеду к тебе? Автостопом, пешком, самолетом — как угодно? Только бы быть вместе. Ты так мне нужен.

— Но ты же знаешь, что это невозможно, — ворчливым тоном проговорил он. — Сейчас мне просто нельзя ввязываться ни в какие скандалы. Этого момента я, можно сказать, ждал всю свою жизнь.

— Я знаю, дорогой. Извини, что вообще заговорила об этом. Ты такой хороший актер, просто замечательный актер, и я ни за что на свете не встала бы у тебя поперек дороги.

Он немного выждал, пока не почувствовал, что самообладание снова вернулось к нему, а потом спросил:

— Где он сейчас?

— Ты имеешь в виду Эла? Как и был — на полу; прямо так и рухнул. Даже не знаю, что будет, когда очухается.

Он потянулся к сигаретам, которые, насколько он помнил, лежали где-то рядом с телефоном. Во рту пересохло, язык неприятно терся о нёбо. В темноте рука наткнулась на пустую пивную банку и едва не опрокинула ее. Наконец он нащупал пачку, извлек из нее сигарету, закурил. Женщина снова заплакала. Он сделал затяжку и продолжал ждать.

— Извини, — наконец проговорила она. — Просто не могла сдержаться. Я ведь уже спала. Когда ты уехал, стала рано ложиться. Иногда по вечерам смотрю телевизор — вот, пожалуй, и все, чем занимаюсь…

Он прервал ее, возвращая в русло прежнего разговора:

— Как он добрался до тебя? Я имею в виду, машина его стоит перед домом?

— Да, серый «форд». Мне отсюда ее видно — прямо перед домом.

— Кто-нибудь видел, как он входил? — Он постарался, чтобы голос звучал как можно увереннее.

— У нас здесь почти четыре часа утра. Все спят. Да ты и сам знаешь нашу улицу — сплошные фабрики. Ты ведь не забыл про это, правда?

Мужчина пробормотал, что нет, не забыл. Потом довольно долго молчал, чувствуя, что она, затаив дыхание в трех тысячах миль от него, ждет ответа.

— Лэрри?

— Да, я слушаю.

— Так что же мне делать? Он постоянно обижает меня. А что, если он и вправду не согласится на развод?

— Да, серьезный вопрос…

— Почему ты так спокоен?

— Я думаю, — сказал он, и это было правдой. Мысли быстро и продуктивно скользили по извилинам мозга. Он даже поразился, насколько хорошо работает его мозг через несколько минут после крепкого сна. А ведь все казалось таким простым, лишенным всяких наслоений. Теперь же осталось самое важное.

— Дженис, ты любишь меня?

— О, милый, дорогой, зачем ты спрашиваешь? Ты же знаешь, что ради тебя я готова на все.

— Тогда слушай меня, — он подался всем телом вперед, словно желая приблизиться к ней. — Боюсь, твой муж все больше и больше становится камнем на шее. Ты сама дала мне слово, что никаких проблем не возникнет, что все обговорено и согласовано. Не забывай, что мне приходится заботиться о собственной репутации. На кон поставлено все мое будущее.