Чтение онлайн

Единственная, о ком плакала его душа — это прекрасная берегиня, с которой он разговаривал на кладбище. Теперь он был уверен, что это не плод его фантазии, не галлюцинация, забредшая в его сотрясенный мозг. В книжку он бережно заложил кувшинки, решив сделать из них гербарий. На данный момент это было самое дорогое, из всего что у него было.

Она сказала, что любит его. И он чуть было не ответил ей, что испытывает к ней то же чувство. Эти слова чуть не сорвались с его губ. Он еле успел задержать их в горле. Это было удивительно. Может быть, она меня заколдовала — не раз спрашивал он себя. Приворожила, и теперь он не может думать ни о чем другом. Похоже на то. Но даже эти разумные мысли не преодолевали той безумной тяги, которую он испытывал к ней.

Он бежал от этих мыслей, от этого города, от того безумства, которое обуяло его здесь.

— Молодой человек, вы заходите или нет? — раскрасневшаяся упитанная тетка подпихивала его в спину огромной дорожной сумкой. Сзади она тащила за руку мальчишку лет трех.

Николай уже поднялся в тамбур, но в этот момент ему показалось, что сзади на него кто-то смотрит. Обернувшись, он никого не увидел. И тут-же его начали подпихивать безразмерным тюком.

— Конечно, конечно, извините, — пробубнил он и начал поспешно пробираться вперед, толкая впереди себя тележку.

На этот раз ему пришлось ехать в спальном вагоне, билетов в купе не было, а жить несколько суток в общем вагоне — удовольствие сомнительное, так же как и задерживаться здесь еще на несколько дней. Напарника ему не нашлось, чему он был несказанно рад. Николаю не хотелось ни с кем общаться. Ему нужно было многое обдумать, многое решить.

Едва поезд тронулся, он припал лбом к стеклу. Здание вокзала медленно проплывало мимо него. Он внимательно вглядывался в лица людей, стоявших на платформе, пытаясь разглядеть среди них знакомых. Ему не могла показаться — кто-то безусловно смотрел ему вслед. Но кто?

Когда вокзал скрылся из поля видимости, мимо него заскользили серые однотипные домишки. Рассматривая их, он брезгливо морщился и радовался тому, что нашел в себе силы вырваться из этого города.

Дальше началась тайга. Ему безумно захотелось в последний раз вдохнуть ее горьковатый запах, и он вышел в тамбур, в купе окно не открывалось. С силой дернув верхнюю оконную раму, он высунул лицо наружу и глубоко вдохнул. Такого чистого, пьянящего воздуха не было больше нигде. И это, пожалуй, еще одна составляющая далекого сибирского городка, по которой он будет тосковать в огромном мегаполисе.

День пролетел быстро. Несколько раз он пытался почитать книгу, но раскрыв ее на страничке, где была заложена кувшинка, он вновь углублялся в воспоминания. Как жаль, что их разговор с берегиней прервался так быстро, так много он не успел у нее спросить, так мало ему довелось полюбоваться ею.

Таких чистых, безупречно красивых девушек ему видеть не приходилось. Наверное, среди людей их просто не бывает. Даже в Москве, которая перенасыщена красотками разных мастей, не было ни одной, даже отдаленно напоминавшей берегиню. А какие у нее глаза! Синие, бездонные, прозрачные. Сколько в них доброты, наивности, тепла. Она смотрит на мир, как младенец.

Недавно у его друга родилась дочка. Он пришел к нему в гости, когда малышке исполнился месяц. Николай долго и умиленно разглядывал крошечное личико. Девочка смотрела на мир теми же глазами, что и берегиня. Она еще не знала, сколько вокруг нее грязи, слез и бесчинств. Не ведала, как тяжело жить в этом мире, оставаясь чистой и бескорыстной. К сожалению, малышке предстоит это узнать, а берегиня всегда будет жить в своем волшебном мире, где нет ни злобы, ни зависти, ни обиды. И это всегда будет читаться в ее глазах.

Улыбнувшись, Николай вновь посмотрел в окно. На улице начало смеркаться, загадочные тени от тайги ложились на поезд. Он не захватил с собой никакой еды, и ему пришлось идти в вагон-ресторан. По пути он опять встретил утреннюю тетку, на этот раз без мальчика. Она смотрела в окно, а завидев Николая, широко ему улыбнулась, обнажив мелкие, чуть желтоватые, зубы. Николай улыбнулся в ответ, что, видимо, послужило для нее сигналом к действию. Чуть выпятив назад филейную часть, она полностью загородила Николаю проход.

— Не могли бы вы немного подвинуться, — попросил он.

— А если я не хочу, — игриво протянула она и, перестав улыбаться, провела кончиком языка по верхней губе. — Как я поняла, вы тоже путешествуете в одиночестве. Так, может, составим друг другу компанию?

— Насколько я помню, вы были с сыном, — не сдержал раздражения Николай.

— Неа, — кокетливо надула губки навязчивая попутчица. — Это всего навсего мой племянник. И к тому же, он давно спит. Я — девушка свободная, так что можете не переживать.

— Я и не переживаю, — пытаясь оттеснить ее в сторону, пропыхтел Николай. — Но все же мне бы хотелось пройти.

— Куда направляетесь, если не секрет? — невинно поинтересовалась она.

— Не секрет, — отчаявшись, пролезть в узкую щель между ее телом и дверью купе, он злобно посмотрел на нее. — Иду в вагон-ресторан. Я очень голоден, прямо желудок сводит.

— Могу предложить вам неплохой ужин, — вновь расплылась она в улыбке. — Жареная курочка, вареный язык, салатик быстренько заварганю — все домашнее, свеженькое. Зачем вам травиться казенной едой?

— Ничего страшного, — с силой рванувшись вперед, Николай все же протиснулся мимо женщины. — Иногда можно.

— Как хотите, — зазвенел сзади обиженный голос. — Меня, кстати, Ниной зовут.

— Николай, — слегка обернувшись, сказал он, и спокойно направился в вагон-ресторан.

Там к нему подошла недовольная официантка.

— Меню можете не смотреть, — хмуро проговорила она. — Остался только суп-лапша и жареная курица. Раньше приходить надо было.

— Давайте суп-лапшу и чай, — вздохнул Николай. Жареную курицу, которую ему только что пыталась навязать противная соседка, ему совсем не хотелось.

— Чай могли бы и у себя попить, — пробубнила она, но все же пошла исполнять заказ.

Через три минуты перед ним брякнули глубокую тарелку, на дне которой бултыхались два кусочка морковки и половина луковицы. Лапши там не было и в помине. К тому же серо-голубая жидкость сверху немного подернулась жирком, красноречиво говорящем о том, что суп уже остыл. Вяло ковыряясь ложкой в тарелке, он то и дело поглядывал в окно.

В этот момент дверь с шумом распахнулась и на пороге возникла его недавняя знакомая. Николай с трудом подавил тяжелый вздох и натянул на лицо кривую улыбку.