Чтение онлайн

– В том, что вы говорите, есть доля правды, сударь.

Гель не преминул, конечно, воспользоваться благоприятной минутой и продолжал:

– В таком случае, устройте нам очную ставку, т. е. сведите нас вместе, и затем уже судите сами, кто из нас окажется прав, кто виноват.

– Пусть нашего пленника поведут за мной, – важно произнес констебль и пошел вперед по направлению к пивной, а за ним повели Геля, предварительно развязав ему руки и ноги; позади него несли все оружие, взятое у него. Торжественная эта процессия медленно проследовала по улице, и наконец все вошли в пивную, где констебль уселся за стол, а перед ним поставили его пленника, и сейчас же со всех сторон их окружила опять та же толпа, но, минуту спустя, толпа эта расступилась, чтобы дать дорогу Анне, которая, увидев из своего окна, что Геля куда-то повели, немедленно спустилась вниз, чтобы узнать, в чем дело; вслед за ней вошел и ее паж Френсис. Констебль велел себе подать перо и бумагу и приказал одному из присутствующих сесть и записывать все показания свидетелей, чтобы придать всему делу законный вид.

– Итак, сударь, – начал констебль с видом настоящего судьи, – мы начнем прежде всего с вопроса: правда ли вы изменник, которого следует предать правосудию?

– Я имею полное право ответить сейчас же на этот вопрос, – прервал его Гель, – никогда я не был изменником, наоборот, я самый верноподданный своей королевы.

– Позвольте спросить ваше имя, сударь, – продолжал констебль, как бы не слыша слов подсудимого.

Не успел Гель ответить, как уже Анна ответила за него:

– Зовут его сэр Валентин Флитвуд, и он бежал от правосудия.

– Пиши: сэр Валентин Флитвуд, – прервал ее констебль, обращаясь к писцу.

– Нет, не пишите этого! – крикнул Гель. – Пишите: Гарри Мерриот, дворянин и придворный актер, – и, говоря это, Гель взглянул на Анну презрительно и вместе с тем вызывающе. И раньше, чем кто-либо успел сказать слово, он продолжал – эта дама здесь подтвердит при всех, что, так как я не Валентин Флитвуд, то и не обвиняюсь ни в какой измене.

Анна на эти слова только улыбнулась, так как она была в полной уверенности, что Гель захотел прибегнуть к хитрости, и это невольно вызвало на уста ее пренебрежительную улыбку.

– Какое же мне имя записать? – спросил писец в недоумении.

– Пишите: сэр Валентин Флитвуд, – приказала ему Анна строго. – Я удивляюсь, что дворянин способен прибегнуть к такой лжи, только бы спастись от рук правосудия.

– Пиши: сэр Валентин Флитвуд, – сказал, и констебль, – и надеюсь, что этот господин сознается, что это – его настоящее имя.

– Ничего подобного! – воскликнул Гель с жаром – предупреждаю вас, что у вас будут большие неприятности, если вы не поверите мне, что я не сэр Валентин Флитвуд.

Констебль, напуганный решительным и уверенным голосом Геля, смотрел в недоумении то на него, то на Анну.

Анна Хезльхёрст смотрела на Геля с презрением и со страхом, так как она боялась, что констебль поверит его лжи, и страшно негодовала на то, что дворянин мог прибегнуть к подобной неблагородной лжи, только бы спасти свою жизнь. Это как раз было на руку Гелю, который хотел, чтобы она думала, что он лжет, и в то же время стремился к тому, чтобы констебль все же поверил его словам. Конечно, ему неприятно было, что после этого она должна была еще больше ненавидеть и презирать его, но в то же время он мысленно уже слышал, как приближались Барнет и его люди, и должен был всеми силами отстаивать правду, которая в ее глазах казалась ужасною ложью.

Но Анна быстро овладела собой и приняла совершенно спокойный и бесстрастный вид, так как торопиться ей было некуда, и она хотела только задержать Геля до прибытия Барнета, для него же каждая минута была дорога, и потому он решил действовать более уверенно:

– Послушайте, констебль, – сказал он, – я готов принять на себя ответственность за все поступки, сделанные придворным актером Мерриотом, но только, прошу вас, поторопитесь, так как мне некогда. Я клянусь вам именем Бога, клянусь вам моим мечом, что я не сэр Валентин Флитвуд и поэтому не могу отвечать за его поступки.

– Клятвопреступник! – крикнула Анна с ужасом и презрением в голосе.

– Нет, сударыня, человек этот поклялся, а для правосудия клятва не игрушка.

– Но в таком случае выслушайте же и мою клятву! – крикнула Анна. – Клянусь вам, что этот человек бежит от правосудия, что он – государственный изменник, и я прошу его задержать только до тех пор, пока сюда не приедут гонцы королевы, посланные задержать его и представить в Лондон на суд.

Констебль совершенно растерялся, он беспомощно смотрел то на Анну, то на Геля, то на писца, сидевшего против него и не знавшего положительно, что ему записывать. Наконец он сказал:

– Одна клятва уничтожает другую – как же быть?

– Пусть тогда мой паж принесет тоже клятву, что это именно и есть тот человек, который бежит от правосудия, – и с этими словами она заставила Френсиса выступить вперед.

– Клянусь крестом рукоятки этого кинжала, что моя госпожа говорит правду, – заявил Френсис во всеуслышание, вынимая свой кинжал.

Констебль вздохнул с видимым облегчением и обратился к Гелю со словами:

– Сама судьба против вас, – и, обращаясь к писцу, добавил:

– Пиши: сэр Валентин Флитвуд, и затем запиши имена обоих лиц, давших сейчас клятву, и напиши, в чем она состояла.

– Подождите! – крикнул вдруг Гель, который издали увидел двух всадников, сходивших с коней у ворот пивной – вот еще двое, пусть и они принесут свою клятву. Послушайте, Кит Боттль и Антоний, берите свои кинжалы в руки и клянитесь крестами их рукояток, что я – придворный актер Гель Мерриот, которого вы знали и видели еще в Лондоне на сцене. Эта дама здесь уверяет, что я – сэр Валентин Флитвуд. Скажите же при всех, какое моё настоящее имя.

Ни минуты не медля и поняв, какое имя они должны произнести в данном случае, Кит Боттль выступил вперед и сказал:

– Клянусь всем для меня святым, что вы не кто иной, как Гарри Мерриот, придворный актер, и никогда не были сэром Валентином Флитвудом.

– Да, это истинная правда, клянусь в этом и я, – добавил Антоний также громко.

Констебль обернулся к Анне и сказал:

– Как видите, сударыня, три клятвы – больше двух.

– Клятвопреступники! – воскликнула Анна, обращаясь к Гелю и его спутникам.

– Потише, потише, сударыня, – заметил констебль, – ведь если эти люди сказали правду, так, значит, вы сами принесли сейчас ложную клятву и в таком случае…

– Негодяй! – крикнул Гель, – как смеете вы так говорить с дамой?

– Но ведь, если то, в чем вы сейчас клялись, правда, так, значит, она…

– Мы говорили правду, но и дама эта была убеждена со своей стороны, что она права, и поэтому всякий, кто осмелится сомневаться в истине ее слов, будет иметь дело со мной! – крикнул Гель.