Чтение онлайн

Клаудия, кажется, была рада придумать предлог, чтобы увести Идана подальше от особняка. Но его тянуло туда не только желание поздороваться с прекрасной незнакомкой.

Увидев это величественное каменное строение, увитое плющом и диким виноградом, он вспомнил предсмертные слова отца.

Вдруг в памяти всплыла родительская спальня, так чётко, до мельчайших деталей. Он готов был поспорить, что вспомнил даже резной узор на деревянном потолке и рисунок на турецком ковре. Перед его взором лежал пожилой человек, очень похожий на самого Идана, только седой и увядший.

Отца звали Эктор Бауэр, он всю свою жизнь работал часовых дел мастером и владел самой успешной мастерской в Мюнхене. Но к пятидесяти годам его поразила тяжёлая болезнь, которая забрала его острое зрение, незаурядный ум, и уничтожила руки. Почти десять лет он прожил в мучениях и, похоже, настал час ему освободиться от гнёта недуга.

Идан не всегда понимал, говорит ли отец в трезвом рассудке или находится в плену видений. Но на сей раз он видел свет разума в его глазах, и внимал каждому слову.

– Сынок, я должен рассказать тебе одну историю, пока ещё могу, - сказал Эктор.

– Слушаю тебя, отец, - Идан встал на колени рядом с отеческим ложем.

– Пожалуйста отнесись к этому со всей серьёзностью, - старик говорил тихо, и иногда замолкал, не договорив мысль.
– Это может решить твою дальнейшую судьбу.

– Я весь внимание, - кивнул Идан.

– Я знаю, что дела в нашей мастерской идут неважно. Мы много задолжали из-за моей болезни. И как только дух покинет моё бренное тело, налетят стервятники, и наше имущество пойдёт с молотка. Но для тебя я открыл специальный счёт, когда ты родился и эти деньги никто не сможет отобрать у тебя. Мой юрист даст тебе всю нужную информацию, ты отправишься в Вену и снимешь деньги со счёта, когда тебе исполнится 21 год. Используй эти деньги чтобы найти...
– он вдруг замолчал, его взор, вдруг, затуманился, и упёрся в одну точку на противоположной стене.

"Как же это больно, видеть муки этого святого человека..."– подумал Идан, он любил отца, и очень страдал, что не может облегчить его мучения.

– Отец, не уходи в себя!
– позвал Идан.
– Для чего мне эти деньги?

Некоторое время Эктор ещё смотрел в одну точку, но что-то внутри него снова включилось и глаза засветились опять.

– Кажется я потерял мысль... Напомни о чём я говорил, сынок, - он нащупал рукой ладонь сына и крепко сжал её.

– Ты говорил о деньгах со счёта в Вене.

Свет понимания озарил лицо старика, и он быстро продолжил, страшась снова отвлечься:

– Сынок, ты должен поехать в Санкт-Генрих и отыскать там след "часов дьявола", - голос его скрипел от волнения.

– Ты думаешь они реально существуют?
– Идан недоверчиво посмотрел на отца.

– Я не думаю, я уверен. Мне довелось видеть их своими глазами, - костлявая рука с покрученными болезнью суставами сжала ладонь Идана ещё сильнее.

– Не может быть!
– воскликнул Идан, по его мнению отец уже частично утратил рассудок, и уходит в мир фантазий.

– Не перебивай меня!
– вдруг, закричал старик, вены на его тощей шее вздулись от напряжения.

Идан невольно вздрогнул от такой резкой смены настроения у отца, но смолчал, и дальше слушал без лишних слов.

– Я со своей матерью переехал туда из Мюнхена вместе другими слугами господина Остхоффа. Он был авантюристом и хорошим дельцом, который смог узреть золотую жилу в тех дремучих лесах. Город был основан на ровном месте, и, буквально, за год расцвёл на глазах. Мы жили припеваючи в доме для слуг, который находился по соседству с особняком Остхоффа. И я частенько бродил по его роскошным коридорам и комнатам, воображая, что я их хозяин. Но однажды гер Остхофф уехал в путешествие в Англию, а вернулся с темноволосой прекрасной женой. Даже будучи ребёнком, я понимал, что она исключительно красива. Лицо будто фарфоровое, ни одной морщинки или прыщика. Губы алые, точь в точь ягоды малины, а глаза пронзительной голубизны, как ясное небо в январе. Гер Остхофф в скором времени запретил слугам входить в дом без повода, это было разрешено только в отведённое время. Служанки сплетничали, что гер Остхофф старается осеменить новую жену, чтобы она поскорее принесла ему наследников. Я был мал, мне стало интересно, что такое - "осеменить". Из любопытства я пробрался в особняк однажды, и затаился там. Я стал свидетелем неприятной для меня сцены. Мне казалось, что гер Остхофф обижает свою супругу, - старик горько усмехнулся.
– И только спустя годы я понял, что это были их любовные игры. Это событие глубоко залегло в мою детскую душу, и я раз за разом старался снова спрятаться там и подсмотреть. Но однажды я попался, меня поймала его жена. Она не ругалась, просто спросила, что я делаю в их доме. Тогда я и приметил эти удивительные часы, стоящие на каминной полке, - он протянул руку перд собой, будто касаясь призрачного видения.
– Они были выполнены из чёрного камня - мориона, искусно вырезанного каменщиком так, что он казался кружевом. В переплетении вензелей и завитков моё воображение рисовало человеческие черепа и скрюченные конечности. Впрочем, может быть, так оно и было...
– он пожал костлявыми плечами, обтянутыми мешковатой пижамой.
– И я соврал ей, сказал, что пришёл посмотреть на часы. Она улыбнулась и позволила мне рассмотреть их поближе, встав на табурет. Я тогда не понимал, как должны выглядеть правильные часы, и не придал значения тому что увидел. Но когда я подрос, и вспоминал этот случай, я готов был поспорить, что стрелка часов шла в обратную сторону.

– Точно, как в легенде!
– прошептал Идан, не сводя глаз с отца.

– Это не легенда, сынок... Они существуют. Я никому не рассказывал о них. Никто кроме тебя не знает, что последний их след затерялся в Санкт-Генрихе, в особняке Остхофф. Когда гер Остхофф скончался от неизвестной болезни, его слугам ничего не оставалось, как уехать восвояси.

– И куда же, по твоему, делись часы?
– затаив дыхание, спросил Идан.

– Как раз это ты, и должен будешь узнать. Возьми деньги, и едь в Санкт-Генрих. Если ты найдёшь эти часы, ты должен завладеть ими во что бы то ни стало, - его лицо вдруг напряглось, и налилось краской, брови сдвинулись на переносице, а голос стал грубым и злым.
– Обмани, укради, убей! Но завладей этими часами!
– шипел старик, выкатив глаза, по его желтоватой седоё бороде потекла пена с уголка рта.

– Отец, но зачем?! Я не вор и не убийца!
– ужаснулся Идан.

– Эти часы особенные, ты сможешь продать их за такие деньги, о которых даже не мечтаешь, главное не продешеви, - Эктор ткнул сына в грудь пальцем с обломанным грязным ногтем.
– Ради моего доброго имени. Я не найду покоя на том свете пока моя мастерская и дом твоей матери будут в чужих руках.

– Я не могу обещать тебе этого, отец!
– Идан чуть не плакал, не веря своим ушам.
– Ты воспитывал меня добрым христианином, и, вдруг, предлагаешь стать вором или даже убийцей.

Эктор от гнева сел в постели. Его глаза налились кровью, в уголках рта всё больше выступала белая пена, а пальцы неистово сжались.

– Я не предлагаю тебе, глупый мальчишка! Это моя воля, мой прика...
– ео крик внезапно прервался, и в комнате образовалась звенящая тишина.

В ту же секунду тело Эктора обмякло, и безвольно упало на мокрые дурно пахнущие простыни.

ГЛАВА 4. ЖЕНСКИЕ ПРИЧУДЫ

– Гер друг, ты меня пугаешь!
– Клаудия робко тянула его за рукав, в её глазах читалось замешательство и страх.

– Прости, дитя, я немного задумался, - Идан потёр глаза, чтобы прогнать видения прошлого.

– Ну что, мы поедем смотреть лесопилку?
– в глазах девушки теплилась надежда.

– В другой раз, Клаудия, сейчас я должен совершить жест вежливости, и нормально поздороваться с новой горожанкой, - решительно ответил Идан.

– Я поняла, гер друг, ты влюбился...
– сказала Клаудия, и уголки её губ опустились вниз.

– Рано делать выводы, дитя. И что ты такая смурная, давай-ка улыбнись!
– он игриво ущипнул её за алую щёчку, на что Клаудия мигом зарделась ещё больше.

Идан взмахнул вожжами, и приказал:

– Пошла, Марта!

Вблизи особняк выглядел ещё более внушительно, и вызывал у Идана смесь трепета и страха. Такие чувства у него возникали всякий раз, когда он приходил на воскресную службу в костёл. Высокие каменные стены, увитые плющом и диким виноградом, выглядели величественно и немного жутковато.

Слуги уже разгрузили вещи, и унесли всё в дом, у входа стояла только пустая повозка с запряжёнными лошадьми. Идан спустился с облучка и помог спрыгнуть Клаудии, которая насупленно молчала. Вороные кони нервно фыркали и ржали, не желая стоять на месте, но никто не спешил снимать с них упряжь. В порыве жалости к животным, Идан протянул руку к крупному жеребцу, но сзади послышался глубокий женский голос.