Чтение онлайн

Думай, следак, думай, времени все меньше. Кадонис кто? Строитель мостов. Могут быть мосты на картинах Чюрлениса?

–Простите, можно вас спросить?– обратился я к бабушке администратору – Может быть вам мой вопрос покажется нелепым и все же. Встречаются ли на картинах Чюрлениса мосты?

И тут случилось неожиданное. Бабушка администратор ничуть не удивилась.

– Конечно и немало! Он создал около 300 картин и почти на каждой третьей в том или ином виде есть мосты. Да и у нас в коллекции есть такие картины. Идемте покажу.

Удивительно, но мосты на картинах Чюрлениса – это как бы и не мосты. Они ничего не соединяют. Ни горные вершины, ни берега рек. Они живут как некие отдельные существа. Прячутся то в знойном мареве пустыни, то в холодном тумане зимней метели. Они всегда где-то вдали, но так и притягивают взгляд. Будто художник что то про них такое знал и пытается сказать нам. А мы не понимаем.

– Вам, наверное, кажется, что мосты Чюрлениса слишком уродливы и непропорциональны? – спросила администратор, хотя мне совершенно так не казалось – Так вот могу сообщить вам, что студенты Миланской архитектурной школы произвели расчет пропорций этих, вроде бы вымышленных сооружений и оказалось, что они идеально пропорциональны. То есть могли бы существовать на самом деле, если бы, конечно, кто то взялся их построить. А ведь у художника не было технического образования. Вот что значит гений.

Итак, строитель мостов Кадонис, возможно ,когда то был здесь, рассматривал картины, расспрашивал администратора или экскурсовода. А зачем? Хотел построить что то подобное? Вон ведь все оказалось реальным – студенты рассчитали. Стоп, не просто студенты, а студенты в Италии – там же, где и Ватикан с его понтификом. Это простое совпадение или?.. А что, если они получили это необычное задание как раз после визита Кадониса в музей – именно после этого визита! Но кто мог дать такое задание студентам? Точно, не сам Кадонис. А кто?

Слишком много совпадений : Кадонис – мосты – Чюрленис – студенты – Италия – Понтифик! Вполне жизнеспособная цепочка.

Скорее всего, Кадонис был здесь не один. Он был с кем то, кто мог дать студентам такое задание. Кажется, в нашем деле появляется некий профессор – мостостроитель из Италии.

– Простите – снова обратился я к старушке администратору – А вот если ваш музей, например, посещает известный человек, он же, наверное, оставляет пару строк в книге записей посетителей?

–Ну почему же только известный человек.? Мы всем посетителям предлагаем оставить запись о своих впечатлениях. Хотите и вы напишите.

– Боюсь, конечно, что прошу у вас невозможного, но много лет назад в вашем музее побывал человек , которого я разыскиваю. Может быть, такие книги посещений где-то хранятся?

– Ну зачем же копаться в старых книгах? – улыбнулась администратор – мы ж не в ХХ веке живем. Все книги оцифрованы, есть архив. Я отправлю запрос, и мы точно узнаем, когда и с кем здесь был ваш человек.

… Ответ пришел уже через час, во время которого я успел раза три дойти до городского бювета и вернуться обратно.

Пять лет назад в музее были и оставили об этом запись три человека

Сам Кадонис

Некий доктор Сентинелли

И человек со странной кличкой Лентяй.

Они были вместе. Одной компанией. И они ничего не написали. Просто поставили в книге восклицательный знак. То есть им понравилось.

И мне понравилось. Потому что теперь приблизительно понятно, где и кого искать в Милане.

Доктора Сентинелли.

ГЛАВА 4.

TREPРONTI

Politecnico di Milano – вот как называется то учебное заведение, студенты которого, судя по всему, получили задание от своего профессора рассчитать устойчивость мостов на картинах Чюрлениса. А если конкретно, то студенты именно архитектурной школы, потому что больше никто такое задание получить не мог. По крайней мере так мне показалось, когда я обратился к Гуглу в поисках ответа. Я легко дозвонился в Милан на кафедру, представился и мне повезло. Профессор Сентинелли жив и здоров и сейчас вы получите его телефон.

Удача! Казалось бы, дело в шляпе! Однако, не все так просто. Я звоню профессору и говорю «пять лет назад вместе с вашим приятелем вы были в Друскининкае. Помните? Подскажите, пожалуйста, где этот человек сейчас, а то его сильно ищут бандиты.» И он бросает трубку. Я бы на его месте бросил.

Придется немного схитрить.

–Здравствуйте, профессор, вы меня, конечно, не знаете, я следователь из Литвы меня зовут Борис. Мы расследуем одно дело, связанное с исчезновением человека. У нас есть все основания полагать, что в этом замешаны понтифичи. И у вас есть, что об этом рассказать.

Мое сердце от страха билось так, что казалось сейчас разобьет телефонную трубку. Пауза на том конце провода была долгой. И вдруг профессор сказал:

–Я не знаком с вами, но уверяю, что понтифичи, скорее всего, к вашей истории не имеют никакого отношения.

Он сказал это! Он знает! Остальное было делом техники.

– Уважаемый профессор, чтобы убедиться в этом, не могли бы вы назначить мне встречу. Я обязуюсь сохранить полную конфиденциальность, но информация, которой я волею случая обладаю, настолько невероятна, что я просто обязан докопаться до истины.

(Ха ха ха. А я не обладаю ровным счетом никакой информацией! Но рыбка заглотнула наживку)

–Хорошо, я расскажу, что знаю. Прилетайте в Италию. Я буду ждать в аэропорту Болоньи.

Рассказывает Джеки:

– Не берите большую собаку в самолет. Никогда. Если вы ее хоть чуть чуть любите. И если она любит вас. Потому что потом вы будете долго доказывать своему четвероногому другу, что вовсе не желали ему зла. А он в ответ и покусать может.

Да, я обиделся. Два с половиной часа сидеть в переноске в окружении чужих чемоданов – то еще удовольствие.

Тебе, хозяин, что жалко было взять мне отдельное место в салоне? Я что, этого не заслужил? Ты бы мне велел, и я не стал бы гавкать и чесаться. И слюни бы вовремя подбирал, чтоб не запачкать сиденье. Сам то небось колбасу лопаешь, а мне поставил миску с водой. Спасибо, хоть заставил капитана воздушного судна включить отопление в багажном отсеке. Ну ничего, вот прилетим в Болонью, ты попросишь меня взять след похитителей девушки, а я не стану этого делать. Не потому, что не могу взять след, а потому что обиделся. Да и не могу я, конечно, взять никакой след. Я ж лабрадор, а не полицейская ищейка.

Борис:

– В аэропорту Болоньи нас ждал с табличкой профессор Сентинелли. Такой типичный итальянский профессор – с первой сединой, которая окрасила жесткие, дыбом торчащие волосы и весьма выразительным лицом, которое все было изрыто сеточкой крупных и мелких морщинок, отчего казалось, что профессор в каждое мгновение и улыбается и злится одновременно. Трудно, наверное, приходится его студентам, особенно на сдаче экзаменов.

Вскоре наша машина покинула пределы болонского аэропорта, и мы помчали по трассе Болонья – Феррара.