Чтение онлайн

К этому времени относится весьма любопытный и едва ли не единственный в своем роде документ, хранящийся в архиве французского военного министерства: это патент, подписанный собственноручно Людовиком XIV в 1652 году и выданный известному шпиону, францисканскому монаху Франсуа Берто. В патенте указывалось, что "в виду добродетельной, разумной, верной и преданной службы Его Величеству Королю Франции", Франсуа Берто разрешается "в случае необходимости, переодевание в какую ему заблагорассудится одежду, причем таковое не будет вменено ему в вину, как нарушение духовных правил и королевских повелений" (A.Froment. L'espionnage militaire еt les fonds secrets de la guerre).

Приведем несколько примеров шпионства в XVI и XVII столетиях.

В 1558 году, перед осадой Калэ, занятого англичанами, французский маршал Строцци и генерал Монлюк в переодетом виде проникли в крепость и подробно осмотрели ее (A.Froment. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre).

В Тридцатилетнюю войну Тилли и Валленштейн пользовались очень часто шпионами. Во время осады Магдебурга имперцами в 1631 году, зная из донесений своих многочисленных шпионов, что граждане упали духом, и что в сенате поговаривают о сдаче, Папенгейм настоял на том, чтобы был предпринят штурм города, окончившийся полным успехом.

В том же году перед штурмом Вербенского укрепленного лагеря имперскими войсками Тилли приказал своим шпионам, находившимся в лагере, заклепать шведские орудия. Но Густав-Адольф узнал об этом, задержал шпионов и отбил штурм (Международная военно-историческая бибилиотека, том 1).

Во время осады Арраса в 1640 году переодетый французский маршал Фабер проник в крепость и высмотрел расположение противника (A.Froment. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre).

В 1668 году генерал Катина, начавший военную службу под начальством Тюренна, с целью рекогносцировки крепости Люксембурга пробрался туда под видом трубочиста (A.Froment. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre).

Один из замечательных полководцев этой эпохи, Люксембург имел шпионом секретаря принца Оранского, который предупреждал его заблаговременно о всех намерениях принца (A.Froment. L'espionnage militaire et les fonds secrets de la guerre).

План атаки Кремоны, составленный Евгением Савойским в 1702 году, был основан на показании шпиона Козоли, служившего священником в Кремоне. Он сообщил Евгению о существовании сухого подземного хода из погреба своего дома в крепостной ров, и в ночь с 30-го на 31-ое января по этому ходу проник в город отряд, из 600 человек под начальством Штаремберга (Развитие постоянных регулярных армий в век Людовика XIV и Петра Великого генер. Пузыревского).

Когда в 1710 году главнокомандующий австро-сардинской армии граф Таун решил быстро вторгнуться через долину Барцелонетты, Людовик XIV был заблаговременно предупрежден об этом своими шпионами; несмотря на удаление маршала Бервика и на затруднительность сообщений, король успел дать знать маршалу о грозившей ему опасности (L'espionnage Numa de Chilly).

Во времена регентства и в царствование Людовика XV пользование шпионами во Франции уменьшается, но зато оно возрастает в Пруссии, где достигает своего апогея при Фридрихе Великом, который посвятил этому вопросу целую главу в своем сочинении О военных учреждениях. Ген. Сухотин говорит по этому поводу (Фридрих Великий) "Приготовления коалиции и намерения союзников были очень хорошо известны Фридриху через посредство шпионов, бывших не только при дворах враждебных государств, но и в составе главных квартир неприятельских армий. Так он получал подробные сведения о дислокации австрийских армий и передвижениях прямо из личной канцелярии главнокомандующего генерала Брауна; заведывавший главным магазином в австрийской армии тоже был подкуплен пруссаками. Весьма секретные переговоры Австрии с Францией, завершившиеся 14 ноября 1786 года, были известны королю через 3 недели (7-го декабря 1750 г.); вообще наиболее определенные и ценные сведения получались таким путем".

Даже начальник нашей русской передовой конницы генерал-майор граф Тотлебен был "пособником" Фридриха II, т.е. прусским шпионом.

Одни из противников Фридриха, французы, по свидетельству генерала Бардена, вовсе не употребляли шпионов в начале Семилетней войны, но вскоре убедились в пользе их и учредили в армии особую должность начальника шпионов.

У других противников, в русской армии, сбор сведений о театре военных действий и о неприятеле производился как через шпионов, называвшихся "конфидентами", так и через русских офицеров, отлично владевших немецким языком и знакомых с краем, напр. майора Романиуса, поручиков Далегорского, Шрейдера и многих других. Фрейман, адъютант Юрия Ливена, все время разъезжал под видом польского офицера. Другой русский офицер, посланный Лопухиным, проехал через всю Пруссию до Данцига, "будучи в службе лакеем у одной женщины" (Как увидим ниже, такие офицеры приравниваются во всех отношениях к лазутчикам). С 1758 года сведения о неприятеле доставлялись преимущественно конницей. "Нет сомнения в том, что у нас не пренебрегали другими средствами для того, чтобы узнать о положении неприятеля, но не в той мере, как принято думать; показаниям "конфидентов", служивших исключительно за деньги, ни Фермор, ни кто другой не придавали решающего значения. Фермор с начала войны имел наглядный пример ложности донесения самого верного конфидента Брауна (иезуита под литерою), уведомившего почти накануне падения Швейдница, что крепость сильна и "нечего опасаться", а потому понятно, что с его стороны мы не встречаем особого доверия даже донесениям ксендзов, которые по их образованию и убеждению, по-видимому, были опасными "конфидентами" врагов Фридриха II. Вообще все сведения, случайно получаемые в главной квартире стороною, проверялись разведками и донесениями постоянных конфидентов, которых в начале 1758 г. было не более 3-4. Значительное число тайных агентов русской главной квартиры появляется позднее, зимою 1758-1759 гг." (Русская армия в Семилетнюю войну, вып. II, полковника Масловского).

В конце того же столетия, 6-го сентября 1794 года, после поражения поляков под Крупчицами, отряд Сераковского поспешно отступил к Бресту кратчайшим путем, через леса и болота. Суворов не преследовал его и к ночи 7-го сентября, пройдя 40 верст, подошел к д.Трещин, верстах в шести от Бреста. Предполагая обойти позицию поляков справа, Суворов выслал 20 казаков под начальством подполковника Ивашева для рекогносцировки бродов через Мухавец и Буг и для сбора сведений о противнике. Не успел еще Ивашев вернуться, как казаки привели еврея, который сказался посланным от своих земляков-единоверцев. "По его словам, в Бресте ожидали скорого прибытия русских войск, и еврейское население, заботясь о своей участи при предстоявших военных действиях, предлагало русским свои услуги. Посланный показал, что войска Сераковского очень утомлены, что решено избегать нового боя и утром ретироваться по направлению к Варшаве, для чего обозы уже тронулись в путь. Кроме того, еврей разъяснил, насколько мог, разные другие обстоятельства, важные для русских: о свойстве местности, ширине Мухавца и Буга, бродах. И предложил себя в проводники. "Немедленно продиктовав диспозицию собравшимся генералам, Суворов выступил в час пополуночи 8 сентября, переправился вброд через Мухавец и Буг, заставил Сераковского принять бой и разбил его наголову (Генералиссимус Князь Суворов, сост. А.Петрушевский).

Шпионство, почти совсем утратившее во Франции свое значение после Людовика XIV, получило новую силу и развитие при Наполеоне I. Великий полководец посвятил много времени, труда и денег, чтобы, с одной стороны, прочно поставить это дело в своей армии, с другой – оградить себя от подобных попыток своих врагов. Доказательством этому служит переписка (Correspondence de Napoleon) Наполеона, из которой заимствуем следующие выдержки.

20 сентября 1797 г. из Пассериано генералу Дома: "пошлите шпионов в Гориц, Триест и Лайбах, чтобы узнать названия кавалерийских полков и пехотных баталионов, находящихся в этом крае. Поручите также своим агентам наблюсти, произведены ли какие-нибудь работы в Горицкой цитадели и поставлены ли там орудия".

27 сентября 1798 года из Каира генералу Дюпюи: "прикажите обезглавить двух взятых шпионов и пронести их головы по улицам города с объявлением, что они были местными шпионами".

21 сентября 1805 г. из С.Клу генералу Лемаруа: "Вы выедете ночью, отправитесь в Базель, не раскрывая ни имени, ни звания своего. Вы должны собрать с большим вниманием самые точные сведения об австрийцах, находящихся в Штокахе, Шварцвальде и Форарльберге. Проезжайте вдоль Рейна с швейцарской стороны и дойдите до Шафгаузена, чтобы получить там те же сведения. Оттуда отправьтесь в Куар и вернитесь через Берн".

4 марта 1807 г. из Остероде генералу Морану: "По своему положению (В Алленштейне) вам удобно выслать шпионов. Не жалейте денег и посылайте мне два раза в день донесения о том, что узнаете".

20 декабря 1811 г. из Парижа герцогу Бассано: "Напишите шифром барону Биньону, что, если война возгорится, я предполагаю прикомандировать его к своей главной квартире и поставить во главе тайной полиции по части шпионства в неприятельской армии, перевода перехваченных писем и документов, показаний пленных и т.д.; поэтому необходимо, чтобы он немедленно организовал хорошую секретную полицию; чтобы он сыскал двух поляков, хорошо говорящих по-русски, военных, способных и заслуживающих полного доверия, одного – знающего Литву, другого – Волынь, Подолию и Украину, наконец, третьего говорящего по-немецки и хорошо знающего Лифляндию и Курляндию. Эти три офицера должны будут опрашивать пленных. Надо, чтобы они свободно владели польским, русским и немецким языками. Под их начальством будет человек двенадцать тщательно выбранных агентов, оплачиваемых соответственно важности добытых ими сведений. Желательно, чтобы они могли давать некоторые разъяснения насчет мест, где пройдет армия. Я желаю, чтобы г.Биньон тотчас занялся этой организацией. Для начала три указанные агента должны завести себе своих агентов на дорогах из С.-Петербурга в Вильно, из Петербурга в Ригу, из Риги в Мемель, на путях из Киева и на трех дорогах из Бухареста в С.-Петербург, Москву и Гродно; послать других в Ригу, Динабург, Пинские болота, Гродно, и иметь ежедневные сведения о состоянии укреплений.– Если результаты будут удовлетворительны, я не пожалею ежемесячного расхода в 12.000 франков. В военное время размер вознаграждений лицам, доставляющим полезные сведения, не может быть ограничен".

Маршалы следовали примеру своего вождя. "Полководцу настолько же важно скрыть свои намерения, насколько проникнуть в намерения противника",– говорит Мармон (De l'esprit des institutions militaires). "В этом отношении он не должен ничего упускать из виду. Ему следует держать шпионов, хорошо оплачивать их, хотя и не слепо доверять их показаниям. В особенности выгодно завязать сношения с служащими в штабах". А генерал Бельяр писал Ласаллю в октябре 1806 года (A.Froment, см.выше): "Добудьте, дорогой Ласалль, все возможные сведения о противнике; если можно, пошлите шпиона в Наумбург; посулите ему крупную сумму денег: 3.000 даже 6.000 франков, если он доставит ценные сведения".