Чтение онлайн

Змея обозначает активное растворяющее естество Ртути (incisive et dissolvante nature du Mercure), ведь Ртуть жадно поглощает металлическую Серу и так крепко её удерживает, что эту связь нельзя разорвать. Это и есть тот самый «заражающий всё своим ядом злобный червь», о котором повествует «Древняя битва конных» («Ancienne Guerre des Chevaliers») [67] . Рептилия представляет Ртуть в её исходном состоянии (Mercure dans son premier état), а золотой жезл — присоединённую к ней Серу. Растворение Серы или, иначе говоря, её поглощение Ртутью послужило основой для различного рода эмблем. В результате этого процесса образуется однородное вещество, сохраняющее название философского Меркурия и образ кадуцея. Это вещество, или соединение первого порядка (composé du premier ordre), витриольное яйцо (53) нуждающееся лишь в длительной варке, чтобы превратиться сначала в красную Серу, затем в Эликсир и, наконец, в Универсальное Лекарство. «Для нашего Делания, — утверждают Философы, — довольно одного Меркурия».

Далее следует женщина с длинными волнистыми волосами, похожими на языки пламени. Женщина олицетворяет процесс Прокаливания (Calcination), она прижимает к себе диск с Саламандрой, «живущей в огне и питающейся им» [VIII]. Эта баснословная ящерица — не что иное, как центральная соль (sel central), огнестойкая и неразлагающаяся, которая сохраняет своё естество даже в золе, оставшейся после прокаливания металлов. Древние прозвали её Семенем металлов (Semence métallique). Под действием огня сгораемые части субстанции разрушаются, остаются лишь части чистые, не подверженные изменению. Однако, несмотря на стойкость последних, их можно экстрагировать выщелачиванием.

VIII. Собор Нотр-Дам де Пари - Центральный портик. Саламандра - Прокаливание.

Таков спагирический XXVIII смысл прокаливания — к подобному уподоблению герметические писатели прибегают, чтобы дать общее представление о герметической работе. Наши учителя, однако, обращают внимание на основополагающее различие между обычным прокаливанием, какое проводят в химических лабораториях, и тем, что совершают у себя в лабораториях посвящённые. При этом последнем процессе простым огнём не пользуются и печью не пользуются. Тут нужен сокровенный агент, тайный огонь (54) , больше напоминающий воду, чем пламя, если уж говорить о форме. Этот огонь, или пылающая вода, — по сути искра жизни, помещённая Творцом в инертную материю. Это дух, заключённый в тела, немеркнущий огненный луч, замкнутый в глубины бесформенной субстанции, тёмной и холодной. Тут мы затрагиваем самую большую тайну Великого Делания. Памятуя о том, что более двадцати лет это препятствие было для нас непреодолимо, мы с радостью разрубили бы этот гордиев узел на благо тем, кто стремится овладеть герметическими знаниями, однако нам не позволено выдавать непосвящённым тайну, открытие которой зависит лишь от Отца Светов. К большому нашему сожалению, нам остаётся лишь указать на этот подводный камень и посоветовать, наряду с наиболее выдающимися Философами, внимательно проштудировать также Артефия (55) [68] , Понтания [69] и, кроме того, небольшой труд, озаглавленный «Послание о философском огне» [70] . Там вы найдёте ценные сведения о естестве и свойствах водного огня или огненной воды — сведения, которые можно дополнить, обратившись к двум следующим текстам.

Анонимный автор «Наставлений отца Авраама» пишет: «Надо выделить изначальную небесную воду из тела, в которое она заключена. Эта вода, как мы считаем, обозначается семью буквами и обозначает исходное семя всех существ. Она не проявляется в доме Овна (Ariès) как порождающая Сына. Этой воде Философы дали множество имён, она — универсальный растворитель, жизнь и предохранение всего сущего от недугов. Философы уверяют, что в этой воде совершают омовения Солнце и Луна, причём они и сами превращаются в воду, из которой вышли. Поэтому и говорится, что Солнце и Луна умирают, погрузившись в море, но их дух носится над водами. Хотя считается, сын мой, что есть и другие способы превращать вещества в первую материю (première matière), однако ты следуй тому, что я тебе поведал, так как этот путь знаком мне по опыту и именно его передали нам Мудрецы древности».

Лиможон де Сен-Дидье также заявляет, что «…Художник либо сам приготовляет тайный огонь Мудрецов согласно всем правилам Искусства, либо просит об этом людей, сведущих в химии. Этот огонь на самом деле не жарок, он — огненный дух, введённый в субъект, единоестественный с Камнем; после лёгкого нагрева на внешнем огне он прокаливает (calcine) Камень, растворяет его, сублимирует и, как выражается Космополит, превращает в сухую воду».

Вскоре мы раскроем смысл и других образов, связанных либо с получением, либо со свойствами заключёного в воде тайного огня, создающего универсальный растворитель. Сырьё для его приготовления как раз является темой четвёртого эпизода. Некий человек показывает изображение Овна (Bélier) [IX], в деснице у него некий предмет; к сожалению, сегодня уже не определить, что это такое: минерал, фрагмент какой-то символической вещи, посуда или кусок материи. Время и человеческая страсть к разрушению сделали своё дело. Как бы то ни было, Овен сохранился, и его изображение показывает зрителю мужчина, олицетворяющий мужское металлическое начало. Отсюда становятся понятными слова Пернети(56): «Адепты свидетельствуют, что они извлекают свою сталь (acier) из чрева Овна (Ariès): эту сталь они называют магнитом (aimant)».XXIX

IX. Собор Нотр-Дам де Пари - Центральный портик. Приготовление Универсального Растворителя.

Далее символически изображён процесс Развития (Evolution). Мы видим тройную орифламму, указывающую на тройственность цветов Великого Делания (Couleurs de l'Œuvre), чьё описание даётся во всех классических трудах [X].

X. Собор Нотр-Дам де Пари - Центральный портик. Ход процесса - Цвета и режимы Великого Делания.

Порядок изменения трёх этих цветов всегда один и тот же: от чёрного через белый к красному. Но так как естество (nature), по старой пословице, (Natura non facit saltus [71] ) не знает резких скачков, между тремя основными цветами располагается множество промежуточных. Так как они преходящи и не столь определённы, Художник не придаёт им особого значения. Они лишь подтверждают непрерывность и поступательность внутренних изменений. Основные цвета сохраняются дольше, чем переходные, — они тесно связаны с химическим строением вещества. Тут не блики, мелькающие чуть ярче или чуть глуше на поверхности жидкости, а цвет самой массы вещества — этот цвет проявляется вовне и вбирает в себя все другие. Этот важный момент, думается, стоило уточнить.

Изменение цвета, сопровождающее в практике Великого Делания различные стадии варки, всегда играло символическую роль; каждой из них приписывали определённый смысл, часто достаточно вольный, подспудно выражающий некоторые вполне конкретные истины. Так, во все времена, по утверждению Порталя [72] , существовал тесно связанный с религией цветовой язык (langue de couleurs), запечатлённый в витражах средневековых готических соборов.

Чёрный цвет соответствует Сатурну; в спагирии Сатурн — иероглиф свинца, в астрологии — неблагоприятная планета, в герметике — чёрный дракон или Свинец Философов, в магии — чёрная Курица и т. д. При инициации в египетских храмах к испытуемому подходил жрец и шептал на ухо таинственную фразу: «Помни, что Осирис чёрный бог!» Это символический цвет царства мрака и киммерийских тенейXXX, цвет Сатаны, которому преподносили чёрные розы, цвет изначального Хаоса (Chaos primitif), где рассеяны и смешаны семена всех вещейXXXI; это и песок геральдической науки, и эмблематический знак элемента земля, а также ночи и смерти (mort).

Свет следует за темнотой подобно тому, как в «Книге Бытия» утро следует за вечером. Знаком света является белый цвет. На этой ступени, утверждают Мудрецы, их материя освобождена от всех примесей, тщательно промыта и очищена. При этом она предстаёт в виде твёрдых гранул или блестящих частиц ослепительной белизны. Поэтому белизну связывают с чистотой, простотой, целомудрием… Белый цвет — цвет посвящённых, так как человек, покидающий сумерки, чтобы идти к свету, переходит из состояния невежества в состояние посвящения, чистоты. Он духовно обновляется. «Термин Белизны, — пишет Пьер Дюжоль, — был выбран на основании очень глубоких философских посылок. Белый цвет в большинстве языков обозначал благородство, искренность, чистоту. Согласно знаменитому Учебному еврейскому и халдейскому словарю Гезениуса(57), hur, heur значит быть белым; hurim, heurim — благородные, белые, чистые. Небольшое изменение еврейской транскрипции (hur, heur, hurim, heurim) приводит нас к слову heureux (счастливый). Bienheureux (благословенные, блаженные) — те, кто духовно возрождён и очищен кровью Агнца, — всегда изображались в белых одеяниях. Все знают, что bienheureux — также эквивалент, синоним слов посвящённый, благородный, чистый. Посвященные так же, как и люди благородного происхождения, так же, как египетские Маны, одевались в белое. Птах, Обновитель (Régénérateur), тоже был облачён в белое, что указывало на новое рождение Чистых или Белых. Катары — секта, к которой принадлежали флорентийские Белые, были Чистыми (от греческого Καθαρός). На латинском, немецком, английском языках слова Weiss, White означают белый, счастливый, духовный, мудрый. А еврейское schher соответствует переходному чёрному цвету, то есть это профан, ищущий посвящения. Чёрный Осирис, появляющийся в начале похоронного ритуала, говорит Порталь, соответствует состоянию души, переходящей от ночи к дню, от смерти к жизни».