Чтение онлайн

– Бро! Чего творишь? Наклейку с туфлей в треугольнике приклей себе!

Костя остановился возле бизнес-центра. В девять вечера половина окон все еще горела. Алла убрала молитвослов, поцеловала Костю в щеку и вышла из машины вместе с Максом.

– Куда они? – спросила я Костю, когда мы немного отъехали.

– Алла работает здесь с куратором над проектом для конкурса. А Макс, – выдохнул Костя, – скорее всего, вызовет такси и вернется под утро.

– Говори, – скрестила я руки. – Давай. Начинай.

– Что начинать?

– Поносить Макса. Ты же все равно начнешь.

– С чего ты взяла, что мне есть дело?

– Тебе до всего есть дело.

– Потому что я пытаюсь разобраться…

– У тебя свои вопросы, у меня свои, Костя. Давай просто не мешать друг другу с персональными разборками?

– Ты не справишься.

– Ты назвал меня слабачкой? Или тупой?

– Безрассудной, – блеснули синие глаза внутри зеркала. – Зачем ты?..

– Зачем что?

– Сделала это? Поцеловала его? Могла бы что-нибудь разбить. Или спеть, если хотела вывести Аллу из приступа.

– Хотела и поцеловала.

– Он не лучший кандидат в бойфренды.

– С чего ты взял?

– Я знаю его. У него не бывает постоянных девушек. Тусуется и бросает. Не помнит имен, лиц, не берет телефоны. Возле пруда с карпами в резиденции есть гостевой дом. Видела? С белой башней. Он водит туда девиц. Там отдельный выезд, чтобы утром подруг увозили таксисты.

– Ты где-то слышал, что я собираюсь стать его девушкой? Это был поцелуй для Аллы. Сработало ведь. Я помогла, и ты мог бы спасибо сказать. Еще немного – и твоей невесте пришлось бы психиатричку вызывать.

– Воронцов-старший оплатил счета всех, кто был в ресторане. Он всегда откупается. И покупает. Всех.

Я придвинулась вплотную к подголовнику его кресла:

– И тебя?

– Возможно, – шокировал он, не став спорить, и въехал под диагональ шлагбаума незнакомого мне, но хорошо освещенного двора.

– Где мы?

– На объекте. Здесь проектировочная квартира. Мне нужно кое-что забрать.

– Твой умный дом?

– Программа почти готова. Пойдешь? Или тут подождешь?

– Я тебе не пекинес в сумке на сиденье «Феррари».

– Но это и не «Феррари».

Лифта в пятиэтажке не было. Мы поднялись пешком по точно такой же лестнице, по какой я бегала все свои семнадцать лет в Нижнем Новгороде. Отличия начались на лестничной клетке. Запах. Это первое, что я заметила. Приятный запах ванили и свежей сдобы, словно я стою на пороге булочной, где всю ночь пекли двести буханок.

Подсветка возле ног зажглась автоматически. Пол под моими ногами сиял приятным мягким светом на ступеньках с антискользящим покрытием.

«Добро пожаловать, Константин!» – произнес мелодичный женский голос, когда Костя прислонил ладонь к серой панели.

– Приложи свою, – уступил он мне свое место, – сможешь заходить сюда когда угодно. Я внесу тебя в базу и открою доступ.

– Около оранжереи Аллы и ее комнаты точно такие же панели, – наблюдала я за голубым лучом сканера. – Ты их вмонтировал?

– Алла хотела, чтобы все управлялось цифровым кодом. «Кира Журавлева», – произнес Костя, добавляя со своего компьютера код доступа по моей ладони, – полный доступ к системе. Стопроцентный допуск на объекты.

«Добро пожаловать, Кира!» – поприветствовал меня голос компьютера.

– Дом, – отдал команду Костя, – влажность сорок процентов, освещение ниже среднего. Закажи пиццу. Тебе какую? – спросил он меня. – Я кофтами что-то не наелся.

– Гавайскую, – согласилась я перекусить, вспомнив половину оставленного на тарелке ужина.

– Две гавайских и литровый лимонад.

«Константин, вы просили напомнить про…»

– Отмена, Дом.

«Принято».

– Проходи, не разувайся, – сказал он, пока освещение вспыхивало ярче.

– Какое все… серебристое, – вертела я головой, – как будто кастрюлю вывернули наизнанку.

– А дизайнер сказал, этот цвет называется «серый циркон номер тридцать». Хотя да… – не стал он спорить, – больше смахивает на кастрюльный.

Внутри умного дома, занимающего целый этаж пятиэтажки, оказалось три спальни, гостиная, рабочий кабинет, огромная кухня-столовая.

– А здесь что?

– Музыкальная студия. Здесь я иногда играю. На электроскрипке. Записываю диск.

Я подошла к цифровому пульту. Куча кнопок, рычагов, реле. Стопкой стояли коробочки с разноцветными дисками.

– Пригласишь на свадьбу?

Костя сел за пульт, надел наушник, но так, чтобы одним ухом слышать меня.

– Приглашу, – ответил он. – Если ты все еще не уедешь.

– Опять за старое, – села я на соседнее кресло. – Давай. Рассказывай все, что знаешь. Про эти кольца, – покрутила я свое на шнурке, – и про Воронцовых.

Костя молчал, качаясь на стуле.

– Ты обещал.

– Знаю. Просто думаю, с чего начать.

– С самого начала. Как ты познакомился с Максом?

– В Калининграде. Мы вместе работали.

– Да, он говорил, – кивнула я, – Макс сказал, ты попал в аварию. Его отец отмазал тебя от тюрьмы.

Костя перестал раскачиваться на стуле.

– Пусть так, – скрестил он руки, опираясь на колени. – Когда оклемался, Сергей Владиславович предложил работу в Москве. Познакомил с нужными людьми. Перевелся в Бауманку. У меня появились средства, которые выделял фонд Воронцова, чтобы работать над кодингом умных домов. Оранжерея Аллы – уникальный проект. Совершенно все делает автоматика.

– Как ты встретил Аллу?

– В больнице, когда очнулся после аварии. Она приходила навещать, поддерживала здесь, когда я переехал. Один взгляд Аллы в сторону отца, и он выделял из фонда все больше денег на мои проекты. Особенно на Серых призраков, в которые никто не верил. Я даже сессию завалил в конце первого курса с этим проектом.

– Серые призраки? Это что?

– Камеры. Видеокамеры, которые тоньше бумаги. Совершенно прозрачные, сливающиеся с окружающей средой. Работают без подзарядки. Сейчас.

Костя поднялся со стула и направился к стене.