Чтение онлайн

– Это как?

– Потому что я знаю, кто такая Зинни. Я знаю, как она ходит, говорит, пахнет. Я знаю, что она излучает. Я знаю, кто она такая.

Я хотел спросить: и кто же это? Но не стала.

– В любом случае, Зинни, – сказала она, – ты ведь нарисовала не циннию. Это ведь роза, правда?

Что вы об этом знаете? Я пошла и нарисовала на моей блузке розу. Это было жутко.

Мои младшие братья выбрали другой подход. Уилл (ему десять) решил есть только белую пищу (рис, картофель, хлеб, белки яиц и так далее). Бен (ему девять) будет есть только бобы, даже на завтрак. Сэм (ему семь, самый младший) выбрал суп. Это не обязательно помогло бы отличить их друг от друга, если только вы не сидели с ними за обеденным столом, но можно было рассчитывать на то, что часть еды останется на их одежде, и это послужит вам подсказкой.

Мама и папа взяли на вооружение эти подсказки, чтобы правильно называть нас по именам, а вот дядя Нейт даже не пытался. Он всегда называл мальчишек головастиками (иногда уточняя «самый маленький головастик» или «самый большой головастик») а всех нас, девочек, тыковками. Уж поверьте, Гретхен была не в восторге от того, что она «самая большая тыковка».

Не считая моего брата Бена, мои сёстры и братья любили запираться в комнате с компьютером, телевизором, стереосистемой и телефоном. Мы с Беном предпочитали свежий воздух, тем более что я стала здоровее многих. У меня годами не было простуд или чего-то подобного. Худшее наказание – убирать дом или сидеть у себя в комнате.

– Там не хватает воздуха, – обычно говорила тётя Джесси, и я была согласна с ней.

Мы с ней много чего делали на открытом воздухе: чистили картошку, сортировали бельё, проветривали одежду. Если не было дождя, мы даже гладили на улице, и у неё был удлинитель футов в двадцать, который тянулся из её кухни наружу, как раз для этой цели.

Я делила комнату с моими тремя сёстрами, и ночью, когда Мэй и Гретхен думали, что мы с Бонни спим, они шептались. Однажды я услышала, как они играют в «самых-самых». Вот как это было.

– А кто же я? – прошептала Мэй. – Ты – самая старшая и умная, Гретхен. Все это знают.

– Ты самая красивая, Мэй.

– Ты действительно так думаешь?

– Конечно. Все так считают.

– И Бонни – она самая хорошая, – сказала Мэй.

– Уилл самый сильный, а Бен самый нежный, ведь так? – спросила Гретхен.

– Да, а Сэм – самый симпатичный.

– А Зинни? – спросила Гретхен. – Мы забыли Зинни.

– Она – самая странная и самая жадная вонючка!

Они смеялись и смеялись.

На следующий день после того как я увидела в магазине миссис Флинт Джейка, была суббота. Папа и дядя Нейт были в поле, высаживали помидорную рассаду. Они оставили лоток с рассадой возле «детских» грядок за домом. Это были мини-огородики, которые устроил каждый из нас, детей. Лично я на своем на прошлой неделе по всему периметру высадила циннии. Мне не нравилось видеть коричневую землю, простую и голую, как та, что на могилке тёти Джесси.

Для наших грядок существовало три правила: мы могли сажать всё, что хотели; мы должны были заботиться о них (прополка, полив и сбор вредных насекомых); и мы могли делать всё, что душа пожелает, с тем, что мы на них вырастили, то есть главным образом съесть или продать. В первый год существования моего огородика я так пожадничала, что не позволила себе съесть ни единой ягодки из тех, что сама же вырастила. Более того, я не собиралась ни с кем делиться плодами моего труда. Потом, когда всё сгнило и мои труды пошли прахом, я горько плакала.

В ту субботу я посадила на своей грядке шесть кустиков помидорной рассады и полила их, а затем шепнула каждому, что всё будет хорошо. Тётя Джесси твёрдо верила, что, если видеть в каждом кустике рассады живое существо, оно будет более счастливым и даст вам больше помидоров.

Закончив, я тайком выскользнула из огорода, взлетела вверх по склону холма за сараем, сбежала с другой стороны холма и помчалась берегом ручья, пока не выбежала к началу моей тропы. Мне казалось, что эта тропа принадлежит мне, потому что это я её обнаружила. Если быть точной, я заново открыла её за несколько недель до смерти тёти Джесси. Тропа эта существует, по крайней мере, лет двести.

Я наткнулась на неё случайно, когда прогуливалась по берегу ручья, следуя за сонной лягушкой. Это была не очень умная лягушка, потому что она скакнула из воды в траву и вскоре запуталась в ней. Вот тогда я и наступила на что-то твёрдое, что, хлюпая в грязи, поехало у меня под ногами. Это оказался большой, плоский осколок сланца, облепленный опавшими листьями и травой.

Когда же я шагнула назад, чавкающий звук раздался снова – это я наступила на вторую плитку, уложенную на землю вплотную к первой. В течение следующих нескольких часов я убирала траву и мусор, пока не обнаружила ряд одинаковых камней, что тянулись от ручья к склону холма. Вот это да, Зинния Тейлор – исследователь!

В течение нескольких дней я держала своё открытие в тайне, желая иметь что-то своё, но Бен и Сэм однажды выследили меня, и когда они увидели мою тропу, которая к тому времени уже была длиной в полмили, то помчались домой, чтобы позвать Уилла и Бонни. Вскоре вся наша семья была там, расхаживая по камням. Все расхаживали там, повторяя: «Что это?», и «Откуда это взялось?», и «Кто это сделал?», и «Куда она ведёт?».

Молчали только дядя Нейт и тётя Джесси. Дядя Нейт пинал камни ногами и вертел головой по сторонам, словно прилетел из космоса и только что высадился на нашу планету.

– За всю мою жизнь я не встречал такой шумной ватаги головастиков и тыковок, – в конце концов изрёк он.

– Вы знаете, что это такое? – спросил папа.

– Это чёртова тропа, – сказал дядя Нейт.

– Что за чёртова тропа?

– Просто чёртова тропа. Она никуда не ведёт.

– Она должна куда-то вести, – возразил Уилл.

– Она никуда не ведёт, – вторила дяде Нейту тётя Джесси.

– Я хочу пройтись по ней, – заявила Гретхен.

– Я тоже! – поддержал её Уилл.

Не знаю даже, что на меня нашло.

– Вы не можете по ней пойти, – выпалила я. – Она закрыта. Расчищена только эта часть, потому что это я расчищала её. Она моя.

– Не будь жабой, – сказал Уилл. – Она не твоя.

Мне казалось, будто он посягнул на моё самое ценное имущество. Было в этой тропе нечто такое, чего я не могла выразить словами. Она вдруг стала настолько важна для меня, что я решила её защитить.

– Это я её обнаружила. Я её расчистила.

– Это не ты её обнаружила. Она и раньше была здесь. Ты всего лишь нашла её снова. Великое дело! Я бы тоже мог наткнуться на неё, если бы я был здесь, – заявил Уилл.

– Всю работу сделала я.

Уилл сердито посмотрел на меня.

– Ты пока ещё расчистила её не всю. Я могу расчистить остальную часть.

– Я тоже, – поддакнула Бонни.

У меня были свои виды на эту тропу, и вот теперь они отбирали её у меня.

– Она никуда не ведёт, – ещё раз повторил дядя Нейт.

Тётя Джесси выглядела недовольной – мне показалось, что она не хотела, чтобы мы все уходили в горы, но потом я поняла, что ошибалась. Дядя Нейт и тётя Джесси отлично знали, что находится на этой тропе, и они не хотели, чтобы кто-нибудь другой обнаружил это.