Чтение онлайн

Вскоре после этого я нашла карты. Наш класс пошёл на экскурсию в местный исторический музей, и хотя мне неприятно в этом признаваться, но это было самое скучное место на земле. Внутри было темно и затхло, и все ходили по залам и разглядывали стеклянные витрины, в которых лежали крошечные глиняные черепки и пожелтевшие книги, а на стенах висели портреты каких-то стариков. Только я подумала, что навсегда сгину здесь, став пленницей этой тёмной комнаты, как, подойдя к витрине, я увидела внутри неё карту. Разглядев на ней пунктирную линию, я проследила её взглядом по всей карте и различила надпись: «Тропа Бибэнкс – Чоктон».

Тропа Бибэнкс – Чоктон! Я изучила карту. На ней было видно начало тропы в Бибэнксе, у дороги, что вела от нашей фермы, но самой фермы или остальной части тропы там не было. Когда я спросила у экскурсовода, есть ли ещё подобные карты, она отвела меня вниз по лестнице в тёмную комнату, заросшую по углам паутиной и с единственной лампочкой под потолком.

Здесь были атласы, отдельные карты, большие карты, маленькие карты – пыльные и пожелтевшие от времени. Потребовалось не так уж много времени, чтобы найти и другие карты тропы Бибэнкс – Чоктон, и, наконец, у нас были три отдельные карты с изображением тропы от начала до конца. Тропа была длиной в двадцать миль. Мы сделали фотокопии, и я принесла их домой и спрятала в глубине шкафа под моей коллекцией бутылочных крышечек. Туда точно никто не заглянет.

Всю следующую неделю я каждый день изучала эти карты и запомнила каждый их дюйм. Я нашла место, где сейчас стоит наша ферма, ручей и участок тропы, который я уже разведала. Это были примитивные карты, грубые наброски тропы. Условные обозначения были сделаны от руки, а названия пунктов звучали в равной степени невероятно красиво и странно. Я представляла себе, как прохаживаюсь по Девичьей Аллее и брожу по Вороньей Лощине. Я бы с удовольствием прогулялась вдоль Хребта Детского Мизинчика и подремала бы на Хребте Сонного Медведя. А вот насчёт Лощины Призраков и Хребта Тёмной Смерти я была не уверена.

Я дважды возвращалась в музей, где узнала, что изначально это была индейская тропа, затем ею пользовались охотники-трапперы, а после них – лесорубы. В наши дни тропу почти ровно посередине пересекала заброшенная узкоколейка, которую лесозаготовительная компания построила для вывоза с гор строевого леса.

Это была узкая тропа, по ней можно было проехать верхом, но для конных повозок её ширины не хватало. Низинные участки моей тропы были выложены каменными плитами. Экскурсовод из музея сказала, что это было сделано для того, чтобы по ней было легче ездить весной, когда земля раскисала от грязи. Она также сказала, что переселенцы проложили для фургонов более широкую дорогу вдоль извилистого берега реки, и со временем она превратилась в главную дорогу между Бибэнксом и Чоктоном.

В музее я также нашла выцветшие фотографии людей, едущих верхом по моей тропе, и каждый раз, когда я собиралась очистить новый участок тропы, я думала об этих людях. Кем они были? О чём думали? Почему направлялись в Бибэнкс или в Чоктон?

В тот день, когда я посадила на моём огородике помидорную рассаду, я прошла по той части тропы, которую уже расчистила, примерно милю. Внизу подо мной была ферма, наш дом, длинная гравийная дорога, ведущая к шоссе, далее виднелись бледные пологие холмы, спускавшиеся к реке Огайо, бурой после недавних апрельских дождей, смывших в неё голую почву.

Добравшись до места, где в прошлый раз закончила расчистку, я отыскала под кустом свою лопату. Лопата и мотыга были единственными инструментами, которые у меня имелись, кроме собственных рук, но это всё, что мне было нужно. Я вырывала сорняки и скребла землю, очищая по камню за один раз. Легче всего это было делать сразу после дождя, когда податливая земля рассыпалась вокруг корней сорняков или же по какой-то таинственной причине сорняки перескакивали через камень, оставив его почти голым. Но обычно всё было не так просто, и мне приходилось без конца выдёргивать и выдёргивать эти чёртовы сорняки.

Иногда я ложилась навзничь в траву, смотрела на облака и слушала шум густых тёмных лесов, что раскинулись позади меня. Тропа изгибалась в направлении этих лесов, и какая-то часть меня сгорала от желания войти в них, чтобы увидеть, куда приведёт тропа, другая же часть была трусливой. Ведь кто знает, что там может меня ожидать?

Расчистка тропы в тот день шла медленно. По дороге домой, когда я зашла за поворот, откуда была видна наша ферма, я заметила рядом с сараем грузовик мистера Буна. Когда его жена и Джейк отсутствовали, одинокий мистер Бун частенько приходил к нам домой. Но мы не видели его с тех пор, как его жена и Джейк вернулись, и я удивилась, увидев его грузовик.

Спустившись по склону холма, я сначала заглянула в огород, чтобы проверить недавно высаженную помидорную рассаду, а затем направилась к дому. Хотя это и был грузовик мистера Буна, но к нам заглянул вовсе не мистер Бун.

– Угадай, кто на крыльце, – сказала Бонни.

– Мистер Бун, – ответила я.

– А вот и неверно.

– Тогда миссис Бун.

– Тоже неверно.

– Тогда кто же это?

– Угадай.

От Бонни невозможно добиться прямого ответа.

Вся наша семья была на крыльце, даже дядя Нейт, и с ними был Джейк Бун. Все трещали без умолку, засыпая его вопросами, как будто это сам Элвис Пресли заглянул к нам в гости. Мэй устроилась на качелях рядом с ним, мечтательно на него глядя, и крутила ленточку в волосах. Они не сразу заметили меня.

– Так ты работаешь в магазине миссис Флинт? – спросил папа.

– Да, сэр, – ответил Джейк.

– И сколько же тебе платят? – довольно грубо спросил дядя Нейт. С тех пор, как умерла тётя Джесси, он порой бывал несдержан и сварлив, как будто люди раздражали его тем, что просто живы.

Джейк назвал ему свою почасовую оплату.

– Да это грабёж среди бела дня! – воскликнул дядя Нейт.

– Это минимальная заработная плата, – ответил Джейк.

– Грабёж. Да я в жизни не зарабатывал столько за целую неделю, чёрт побери. Инфляция, чёрт её подери. Этих политиков нужно взашей гнать из страны. Мы должны…

– Привет, Зинни! – сказал Джейк. Он встал, и качели ударились ему в спину. Мэй одарила меня кислым взглядом.

– Ты можешь остаться на ужин, – предложила мама.

Джейк поблагодарил её, но сказал, что ему пора на работу.

– В это время дня? – удивился дядя Нейт. – В это время магазины должны закрываться. Их вообще нельзя открывать в субботу вечером. Люди должны сидеть дома, заниматься домашними делами, проводить время со своей семьёй. Ты так и скажи миссис Флинт, слышишь?

Джейк сошёл с крыльца и ткнул меня в бок.

– Мне даже не верится, Зинни. Ты так изменилась.

Мэй увязалась за ним следом, словно хвост.

– Джейк, я тоже изменилась? – спросила она.