Чтение онлайн

На тропе поднялся холодный ветер. Он гнал над моей головой тяжёлые облака и обрушивал на меня град. Я спряталась под сосной рядом с тропой, наблюдая, как град становится всё крупнее и крупнее. Крупные белые горошины падали с неба и, ударяясь о землю, подпрыгивали и разлетались во все стороны.

Землю вокруг меня устилал толстый слой сосновых иголок, и я водила по ним лопатой.

Внезапно лопата ударилась обо что-то твёрдое; я соскребла сосновые иголки. Это был плоский осколок сланца, вроде тех, которыми была выложена тропа. Странно. Как этот кусок оказался здесь, в двадцати футах от тропы? Я расчистила пространство вокруг него, но других не нашла.

На его обратную сторону налипли комья грязи и червяки. Когда же я начала копать землю под ним, моя лопата за что-то зацепилась. Я наклонилась и вытащила из земли маленький кожаный мешочек, затянутый шнурком. Внутри лежала золотая монета.

Вот это находка! Я ощутила себя новой Зиннией Тейлор – известным археологом, единолично сделавшим открытие века. При близком рассмотрении оказалось, что это вовсе не монета, а какой-то медальон. С одной стороны был контур женской головы, с другой – голова мужчины и выгравированные инициалы: ДНСВ.

У меня возникло странное ощущение, что я уже держала этот медальон в руках раньше. Скажу честно: это меня напугало. Лежавшая на моей ладони находка напомнила мне о чём-то, но о чём? Может, я уже была здесь когда-то давно, в другой жизни? Что, если я уже держала в руках эту вещицу? Видела, как кто-то спрятал её здесь? Мне не нравилось это чувство, поэтому я сунула медальон обратно в мешочек и положила его в карман куртки, а когда град прекратился, продолжила расчистку тропы.

Увы, у меня не получалось сосредоточиться на моей работе. Я продолжала гадать, что означают эти инициалы – ДНСВ. Это инициалы какого-то человека, что-то вроде Джон Ньютон Стив Вэнс? Или это инициалы двух людей, например, Джон Ньютон и Стелла Вэнс? Или эти буквы означали что-то ещё? Давай На Свежий Воздух?

Когда вдали подняла голову вторая гряда тёмных облаков, я помчалась домой. На обратном пути по тропе скользнула безобидная травяная змейка, и я машинально схватила её. Зинния Тейлор – выдающийся биолог, исследователь редких видов. В сарае я нашла старую банку из-под кофе, засунутую за канистры с маслом, в которой хранился пакет с шурупами. Я вынула из банки пакет, положила в банку змейку и закрыла крышку, предварительно проделав в ней дырки.

У двери сарая появилась тётя Джесси.

– Я тут забеспокоилась, куда ты пропала, – сказала она. Она стояла неподвижно, прижав руки к бокам.

– Смотрите… – Я достала кожаный мешочек и протянула его ей. – Это было под камнем на той тропе.

Она развязала шнурок на мешочке и положила медальон себе на ладонь.

– И посмотрите, что ещё я нашла…

И зачем только я это сделала? Я знала, что она боится змей. Знала, но всё равно показала ей ту змейку. Наверно, я гордилась собой. Моя находка была такой маленькой, такой невинной, совсем не похожей на настоящую змею. Но, возможно, мне захотелось слегка подразнить тётю Джесси, чуть-чуть напугать, помочь ей снять напряжение, вновь превратить её в прежнюю тётю Джесси. Она перевела взгляд с мешочка с медальоном на мою змейку, отпрянула назад и испустила пронзительный вопль. Она выронила мешочек и, пошатываясь, шагнула к дверному проёму, и в тот момент вошёл дядя Нейт.

Той ночью тётя Джесси вытащила из комода нижний ящик и поставила на середину комнаты. Затем положила в него лоскутное одеяло и попыталась свернуться калачиком внутри ящика. Она явно была слегка великовата для него. Дядя Нейт сидел на краю кровати, умоляя свою Красную Птичку вылезти из ящика, но она как будто не слышала его; словно уже отправилась в своё последнее странствие.

Я знала, что означает этот ящик, и поэтому жутко перепугалась.

– Пожалуйста, – умоляла я её. – Пожалуйста…

Но она лишь что-то бормотала о руке Господа и называла меня Роза-детка, Роза-малышка. Моя мама схватила меня и отвела обратно на нашу половину дома.

По словам папы, посреди ночи тётя Джесси села в постели и закричала:

– Надеюсь, сейчас я постигну чудо!

С этими словами она откинулась на спину, закрыла глаза и умерла.

Все жутко переживали из-за тёти Джесси, но мы с дядей Нейтом, похоже, переживали сильнее всех остальных. На следующее утро мне разрешили взглянуть на неё. Её вытащили из ящика и положили на кровать. Дядя Нейт стоял рядом с ней на коленях и повторял снова и снова: «Красная Птичка, Красная Птичка». Я хотела запрыгнуть на кровать, поднять её и усадить, но она лежала неподвижно, как и Роза, и её рука была похожа на руку Розы. Мне стало не по себе. Выпустите меня отсюда. Мне нужно глотнуть свежего воздуха.

Позже в тот день я сидела одна в своей комнате (Зинния Тейлор Рука Судьбы), когда туда вошёл дядя Нейт с палкой.

– Где это? – строго спросил он.

– Где что?

– Это существо… – Он принялся стучать палкой по всей комнате, тыкая ею под кровать и комод.

– В шкафу, – сказала я. – Возьми.

Я вытащила банку из-под кофе.

– Открой, – велел он. – А теперь подними её за хвост. А теперь щёлкни ею вот так…

Он взмахнул рукой.

Я сделала, как он велел: взяв змею за хвост, взмахнула ею в воздухе. Последовал резкий щелчок, и змея безжизненно обвисла. Я уронила её, и она осталась неподвижно лежать на полу.

– Что мне делать?

– Я бы убил её, – сказал дядя Нейт.

Встав над уже мёртвой змеей, он стал бить по ней своей палкой, снова и снова и снова. Он вёл себя, как безумец; я ни разу не видела его таким. Обычно это был тишайший человек, который мухи не обидит.

Про змею не знал никто, кроме меня и дяди Нейта. Я не стала никому о ней говорить. Не хотела, чтобы кто-то узнал, что это я убила тётю Джесси. Доктор сказал, что виной всему был её диабет; мол, уровень сахара в крови резко подскочил. Но я этому не поверила. Как может такая хорошая вещь, как сахар, убить человека?

В течение нескольких недель я как воды в рот набрала. Люди роились вокруг меня, как пчёлы над банкой мёда, зная, как близки мы были с тётей Джесси, но от их внимания я чувствовала себя только хуже. Это напоминало мне о том, что я сделала; что я была Зиннией Тейлор Убийцей. По ночам мне снились жуткие-прежуткие кошмары, в которых какие-то люди преследовали меня в лесу, среди высоких, твёрдых, как камень, деревьев, и чем дальше я бежала, тем уже становились промежутки между их стволами, так что я едва протискивалась между ними. Я боялась, что вот-вот застряну и не смогу вырваться, и тогда на меня набросятся змеи.

По дому я ходила крадучись, стараясь оставаться незамеченной, и вместе с тем надеялась, желала, молилась в душе, чтобы меня заметили.

А дядя Нейт? В некотором смысле он оставался прежним: хлопотал по дому и по двору, сидел на крыльце, разговаривал с нами, детьми, всё тем же тихим голосом. Иногда он даже говорил со мной, совсем как раньше.

– Посмотри сюда, тыковка, посмотри-ка на этот камень, который я нашёл, – говорил он.

Но были моменты, когда он смотрел на меня и, казалось, не понимал, кто я такая, и моменты, когда он называл меня Розой. И стоило ему произнести это имя, как он останавливался, оборачивался и смотрел так, как будто рядом со мной стоял кто-то ещё. Роза? Тётя Джесси? Не знаю. А ещё с ним случались приступы хандры, когда окружающий мир его раздражал, а иногда, бывало, он устремлялся в погоню за своей Красной Птичкой.