Чтение онлайн

Он замолчал, а я пыталась переварить то, что он говорил.

'Он агент, другого отделения правительства? Но разве такое возможно?'

И тут я вспомнила, как меня поразили его навыки на первом занятии, я думала, что его подготовил Ник, но они были слишком хорошо отточены, так можно отточить, только если занимаешься этим годами.

– Я родился в военной семье - снова заговорил он - родители никогда не требовали, чтобы я работал в нашем отделении, более того, они этого не хотели, но я захотел этого сам и к пятнадцати годам уже был профессионалом, хорошо знающим свое дело. Но операция в вашем отделении была первая моя крупная операция. Первая и самая трудная, она потребовала от меня полной выкладки всех моих способностей, и были моменты, когда я думал, что не справлюсь и тогда меня спасала девушка, которую все вокруг считали монстром, а она стала смыслом моей жизни.

И снова тишина. Я прижимаю к себе ребенка, только теперь осознавая, что все, чем я жила все эти долгие восемь лет было обманом.

– Нет, не сердись - будто слыша, о чем я думаю, сказал он - выслушай меня и если потом ты меня возненавидишь я пойму и уйду.

Но я молчала, боясь пошевелиться, и только гнев поднимался во мне. Он лгал мне, с самого начала, с первого дня нашего знакомства лгал и притворялся!

– Когда решено было запустить в отделение крота, было решено найти человека внутри отделения, который мог бы помочь кроту, и он был найден притом на верхушке пирамиды власти. Шеф думал, что убив ваших родителей и вырастив вас в отделе, он подчинил вас, но он ошибся, и ты и твой брат не были бездушными машинами способными только убивать, вы сохранили человечность, спрятав ее за панцирь безразличия. Но мое начальство этого не знало и когда запуская крючок выловило твоего брата оно сильно испугалось, что шеф уже знает об их плане, но Ник смог доказать лояльность и тогда мы начали действовать.

'Ник? Причем здесь мой брат?'

Я еле сдерживалась чтобы не спросить об этом, но где-то внутри меня все еще зрела надежда, что он меня не найдет и мы останемся живы хотя разум уже давно понял, что нас нашли и поймали.

– Перед нами встал вопрос, как попасть в отделение так, чтобы никто не догадался, что это намеренное попадание. Был выбран один из вариантов, а именно создать группировку и действовать внутри нее. Когда же придет время попасться в отделение одному. Но Ник не мог игнорировать этот процесс, поэтому зная, что ты будешь защищать нас, Ник подключает тебя и тебе почти удалось вывести меня из игры, ведь я не знал кто ты. А Ник мне не сказал, так как он тогда еще не до конца доверял мне, а твоя защита стала первостепенной задачей его жизни. Но при этом Ник часто говорил о тебе, рассказывал о тебе, особенно, когда мы поняли, что в отделение попал еще один крот и этот крот пытается, устранись Ника.

Он снова замолчал, а потом его голос стал нежным и ласковым.

– Тот наш поцелуй был для меня эликсиром жизни. Я готовился к аду, а тут милая нежная девочка, вызывающая во мне огонь и я просто не смог удержаться и не сорвать ее поцелуя. И это была моя ошибка, я понял, что мне будет очень тяжело продолжать это задание. Но я должен был, это сделать ради брата ведь если бы отделение работало правильно, первая его задача была бы спасение людей, а не захват террориста. И глубоко спрятав эмоции, я продолжил свою работу, а тут ты еще показала мне лик отделения, когда поймала нас с младшей Олиной сестрой. Начальство тогда поняло, что если попадусь я, то попадутся и остальные, и я начал медленно распускать группу, при этом ища другой вариант решения проблемы.

И снова тишина, а потом я услышала телефонный звонок и его голос.

– Да! Я не могу, разбираюсь с семейными проблемами. Свяжитесь с Ником! Я же сказал, что сегодня меня не трогать я дома с будущей женой и сыном и отстаньте до завтра! Свяжитесь с Ником, он проведет!

И снова тишина.

– Прости, но у отделения теперь новое начальство, а жить по-новому сложно, особенно если все еще помнишь, как было раньше. На чем я остановился? Ах да Денис! Сволочь еще та! Когда мы собирали группу, мы поверхностно проверили всех, тогда мы и предположить не могли, кто может в нее попасть, а когда поняли, что натворили, было уже поздно. Хотя чего я удивляюсь, если я использую кого-то, то кто сказал, что кто-то не может использовать меня!

Он грустно рассмеялся, а потом продолжил.

– Ник уже ничего не мог изменить, поэтому нам оставалось только наблюдать как из-за нашей ошибки и невнимательности четверо попали в отделение и надеяться, что мы закончим раньше чем их превратят в монстров.

Опять звонок.

– Да! Ник, я с твоей сестрой и если мне еще хоть кто-нибудь позвонит, я вырублю связь! Да нашел! Пытаюсь вытянуть ее успокоить, а вы мне все мешаете! Передам, конечно, если оружие отпустит. Да ты не ослышался у нее пистолет и угрожает она в первую очередь твоему племяннику! А ты что думал, она воспринимает меня как отделение, а значит надо спасать ребенка, а ее все равно убьют. Я рад, что до тебя дошло! Позвоню, куда денусь.

И снова тишина.

– Ник передает тебе привет и сообщает, что ты стала тетей маленькой девочки. Вес 3 кг 250 граммов - сказал он вдруг.

И тут я не выдержала.

– Ник?
– мой голос прозвучал еле слышно, но он все равно услышал

– Да, солнышко, Ник. А теперь слушай. Почти сразу как мы попали в отдел Ник засек передачу информации с его почты. Первая его мысль была, что это я и он устроил мне головомойку, но я тут же объяснил ему, что не связан с этим. Нам тогда ничего не оставалось, как искать кто же это. И когда мы поняли, что это Денис, перед нами стала другая задача, как раскрыть Дениса так, чтобы при этом не раскрыть себя. Только когда мы уже нашли решение, Денис заказал Ника, и моему начальству пришлось выводить его из игры, если мы хотим сохранить его в живых. А мы хотели, мы не рискуем и не бросаемся агентами почем зря. Так был разработан план под кодовым названием 'Убийство'. А в качестве места выбрана одна из подбаз 'Лиги Смерти'. План был просто, твой брат получает пулю, в которой находится раствор замедляющий работу сердца до раза в час и 'умирает' на глазах у коллег, после чего его забирают на базу и там 'сжигают', как и положено по правилам отделения. Все получилось четко по плану, а в крематории были давно подкупленные люди, которые сожгли тело из морга предложенное нами, представив его как останки Ника. Единственное, что могло сорвать операцию это ты, ведь вы чувствовали друг друга, а потом ты еще и лежала на его груди, и я просто боялся, что этот единственный удар сердца будет именно в эту минуту, но к счастью пронесло. Я думал, мне будет сложно сыграть изумление, ведь Ник перед самой операцией рассказал мне кто его сестра и что мы уже знакомы, он просил приглядеть за тобой и позаботиться о тебе. Однако когда я увидел твой холод и безразличие, я не смог не удивиться я ожидал всех печали как это бывало, если погибал кто-то из наших в моем отделении. Но в вашем отделении я увидел, как люди собираются, чтобы увидеть зрелище. Они его увидели в виде холодного равнодушия. И только то, что ты легла на его грудь, показало, что это действительно был твой брат, и ты скорбишь о нем. Уже намного позже, узнав тебя, я понял, чего тебе стоила та сцена, но тогда, я подумал, что Ник любя тебя, просто не понимает, кто перед ним. А вечером ты подтвердила мои опасения, когда пришла спальню и устроила там разбор полетов, не забыв при этом вывернуть Денису руку. Я понимал, что эта жестокость была вызвано старыми счетами, но в тот момент, я злорадно порадовался, ведь из-за этого выродка я остался в отделении один и теперь должен сам справляться со всем этим.

Я слушала его рассказ и вдруг вспомнила, что дня через три пустота исчезла, а потом вернулась, но она была какой-то другой. Тогда я подумала, что Антон занял место Ника в моей душе, а теперь поняла, у Антона было свое место в ней. Смена состояния же, это было возвращение брата из 'царства смерти' и тотчас же закрытие от меня. Он закрылся, чтобы я не поняла, что он жив. Как же чувствовал себя он, ведь перед этим, я почти три года держала его в таком состоянии! И тут я спросила.

– А Оля знала?

'Нельзя так сыграть боль и отчаянье!'

– Нет, никто не знал, кроме меня и Ника. Даже Оля, хотя он ее очень любил и это отчасти, очень осложняло нашу работу.
– ответил он мне - Теперь все было иначе. Я стал защитником этих детей, всех кроме одного, но его я защищать не мог, ведь человек, который помогает тем, кто взрывает невинных людей, не может быть другом законнику. Я продолжал притворяться и, слава богу, Ник оказался прав, к нам поставили тебя, но радовался я такой 'удаче' не долго. Ты на следующее же утро показала, что опасна не меньше чем шеф, ведь ты поставила своей целью, как я тогда подумал, сломать нас. Тогда я еще не понимал, что все твои действия носили только одну цель, научить и спасти нас - он замолчал, а потом вдруг спросил - Ника можно я войду, просто войду я один и без оружия прошу, разреши! Я так хочу вас увидеть!

Я замерев смотрела на дверь и не знала, что мне ответить, я хотела видеть его глаза, хотя эти глаза постоянно мне лгали, кто сказал, что они и сейчас не солгут мне! Но та часть меня, которая его любила, безумно хотела его видеть, а не только слышать. И я не выдержала, эта часть меня победила. Я встала, отошла к креслу у стены села в него, а потом сказала.

– Заходи.

Это была ошибка и я это знала, но часть меня верила ему, и очень хотела его увидеть и я просто не выдержала. Только пистолет у виска малыша и надежда, что я все же успею выстрелить, если будет нужно оставались у меня. Дверь медленно открылась, и темная тень зашла в комнату.

– Можно я включу свет, пожалуйста?
– попросил он.

– Включатель справа от тебя - ответила я, сжимая ребенка сильнее. Опять ошибка, но я так хотела его увидеть.

Секунду спустя зажегся свет, и я на секунду ослепла. Ту секунду, которая могла стоить мне жизни, но он действительно был безоружен и просто смотрел на меня и на сына. Это был он и не он. Я не сразу его узнала, но потом все же поняла, что это он и, что он сильно изменился. Он все так же красив и аккуратен, но его лицо стало суровым, а вокруг глаз появились первые морщинки, которые бывают у людей, когда они постоянно сдерживают свои чувства и о чем-то переживают, или пережили сильное потрясение и так и не отошли от него. Его глаза были старческие и усталые, а еще у него была седина! Ему было двадцать пять, а на его висках была седина и это меня потрясло!