Чтение онлайн

– Я стараюсь всегда подтверждать свои слова на деле, мадемуазель.

Маркиза холодно взглянула на танцовщицу.

– Слушайте! – сказала она. – Поговорим серьезно: вы любите Армана?

– До безумия.

– Ну, так, если бы вам предложили на выбор: или видеть его умирающим от удара шпаги, но так, как умирает честный человек, или видеть его живым, но опозоренным… Что бы вы выбрали для него?

– В моем выборе вы не можете сомневаться, – гордо сказала Фульмен. – Арман добр, у него рыцарская натура, и ничто не может покрыть его позором.

– Вы ошибаетесь…

– Нет, сударыня, Арман пользуется всеобщим уважением.

– Это правда, но если это уважение сменится когда-нибудь осуждением?

– Это мы еще посмотрим!

– Мадемуазель, – возразила Дама в черной перчатке, – вы забываете, что я могу завтра же отправить полковника Леона, его отца, на эшафот, как убийцу, как вора… и мне кажется, что бесчестие отца ложится пятном и на сына.

Фульмен глухо вскрикнула и растерянно взглянула на мстительницу.

– Теперь скажите мне, – насмешливо спросила Дама в черной перчатке, – куда вы его спрятали?

Холодный пот выступил на лбу у Фульмен, и сердце ее замерло.

Арман провел всю ночь и весь день в заключении, куда предательски завлек его Мориц Стефан; он спрашивал себя, уж не сделался ли он игрушкою бесконечно длящегося кошмара. Прошел день, потом наступила ночь, а освободитель все еще не являлся. Лорд Г. не показывался. Мориц Стефан, имя которого Арман неоднократно повторял, оставался невидимкой.

Только трое лакеев, которым было поручено стеречь и в то же время служить ему, входили каждый раз, когда он дергал за шнурок сонетки. И только.

Философ скоро привык бы к такому приятному плену, которому подвергся наш герой. Помещение его, хотя и небольшое, было роскошно и кокетливо обставлено; ему прислуживали несколько лакеев, в его распоряжении были пианино, книги, альбомы. Ему подавали тонкий завтрак и обед с прекрасным замороженным шампанским. Окна, правда, с решетками, выходили в большой сад, и он мог любоваться зеленой лужайкой, высокими деревьями и уголком голубого неба. Весь день стояла дивная погода. Но могло ли все это удовлетворить влюбленного, каким был Арман, всю ночь и весь день повторявшего себе, что любимая им женщина будет напрасно ждать его?

Сначала сын полковника принял все это за шутку, потом за мистификацию. Затем он сказал себе: невозможно, чтобы та и другая так долго продолжались. Но Арман заблуждался. В полночь камердинер пришел спросить его, не желает ли он лечь спать. Арман рассердился и заявил, что он хочет видеть лорда Г.

– Я не знаю, вернулся ли барин, – сказал на это лакей.

– Пойдите узнайте.

Лакей вышел, но через несколько минут вернулся.

– Милорд сейчас придет, – доложил он.

Действительно, минуты две спустя вошел лорд Г. Англичанин был по-прежнему спокоен, флегматичен, чуть-чуть улыбался, и суровое лицо его внушало к нему уважение.

– Вы желали видеть меня сударь? – спросил он.

– Да, милорд.

– Я слушаю вас, сударь.

– Я хотел бы знать, – сказал Арман, – что если это шутка…

– Я уже говорил вам, милостивый государь, что я никогда не шучу…

– Допустим, но я желал бы знать, что если это мистификация…

– Остановимся на этом слове, – холодно заметил покровитель Фульмен.

– Если это мистификация, – продолжал Арман, – то долго ли она еще продолжится…

– Не знаю.

– Как! Вы не знаете?

– Нет.

– Но кто же в таком случае знает?

– Сударь, – сказал лорд Г., – ваше заключение зависит не от меня.

– Ну, так от Фульмен? – с иронией спросил Арман.

– Нисколько.

– От кого же тогда?

– От обстоятельств. Арман пожал плечами.

– Сударь, – сказал лорд Г., – я не могу определить, сколько времени вы пробудете здесь, но уверяю вас, что вы не выйдете отсюда, пока известная вам особа…

– Дама в черной перчатке, быть может?

– Быть может.

– Ну и что же?

– Как только она навсегда покинет Париж, вам вернут свободу.

– Вы смеетесь, сударь? – вскричал Арман.

– Клянусь честью, то, что я говорю, совершенно серьезно, дорогой мой.

Арман задрожал от гнева.

– Милорд, – сказал он, – вы никогда не смотрели мне прямо в лицо?

– Напротив.

– Вы не читали в моих глазах?

– Да, я прочитал в них принятое вами решение убить меня, – флегматично заметил англичанин.

– А! отлично!..

– И я убежден, что как только позволят обстоятельства, вы предложите мне драться насмерть, не так ли?

– О, будьте покойны, милорд, – ответил Арман, – обстоятельства никогда не помешают честному человеку отомстить за нанесенное ему оскорбление.

Лорд Г. промолчал.

– Сударь, – продолжал Арман, – знайте, что в тот день, когда я выйду отсюда, мне понадобится ваша жизнь.

– Я это знаю.

Лорд Г. поклонился и уже собрался выйти, когда послышался стук кареты. Англичанин вздрогнул.

– Кто это может приехать в этот час – прошептал он.

– Разумеется, приехали освободить меня, – сказал сын полковника.

– Я не думаю этого.

– Почем знать? – проговорил молодой человек, задрожав от вспыхнувшей в нем надежды.

Раздался стук кареты, катившейся по песку сада, затем на лестнице раздались шаги, дверь отворилась, и вошла женщина. Это была Фульмен. При ее появлении у лорда Г. вырвался крик удивления, а на губах Армана мелькнула ироническая улыбка.

– Вы явились, сударыня, убедиться, что ваш пленник не убежал, не так ли? – спросил Арман.

Горько улыбнувшись, Фульмен посмотрела на него глазами, полными печали.

– Бедный Арман, – прошептала она, – вы являетесь. для меня живым доказательством могущества судьбы…

– И, – прибавил с иронией молодой человек, – упорства женщины, упрямо добивающейся любви человека, который не любит ее.

Фульмен вздохнула, но ее взгляд не выразил ни малейшего гнева и голос не дрогнул.

– Арман, – сказала она, – вы не правы, оскорбляя меня так, потому что моя любовь к вам бескорыстна…

– До такой степени, что вы скрыли меня от света для себя одной.