Чтение онлайн

Так оно и было. Все дурное пришло позже.

В ту ночь мы познали и обрели друг друга. Об остальном мы не думали…

Я сама чувствовала, что изменилось, налилось сладкой истомой тело, блуждала по лицу улыбка. Агнесса и все три Джоанны смотрели на меня с молчаливым удивлением, а в глазах Гиймот то и дело мелькал страх.

Но никто из них ни о чем меня не спросил. Молчала и я.

Может, Джейн в своем теперешнем путешествии в Шотландию вместе с Джеймсом чувствовала такую же волшебную невесомость? Мне казалось, что я счастлива, как никогда.

Я могла думать лишь об Оуэне. Бесконечно слушать его рассказы о жизни в Уэльсе, о детстве и ранней юности. О далеком предке по имени Кадваладр, защищавшем землю валлийцев от войск английского короля Генриха II. Мне хотелось как можно больше знать об отце Оуэна — изгнаннике, отверженном, вынужденном бежать из родных мест и скрываться. В приступе ярости он убил человека, нанесшего ему оскорбление.

Все эти истории казались мне чрезвычайно романтическими, я так любила их и просила не раз повторить, наслаждаясь его красивой музыкальной речью.

Словом, меня полностью захватил Оуэн, я до конца растворилась в нем.

— Надо постараться не показывать своих чувств на людях, — не раз говорил он мне.

— Зачем же ты сам так жарко смотришь на меня при всех? — парировала я.

— Тебе это неприятно?

— Обожаю твой взгляд. Он меня всегда так волнует, что я слабею. Но ты так неосторожен… Нет, нет! — восклицала я тотчас же. — Продолжай так же смотреть на меня! Прошу тебя!

— Как же я смотрю?

— Так, словно я уже в твоих объятиях.

— Но ведь это чистая правда!..

Любовные речи… Бессвязные, бестолковые, не понятные никому, кроме двух посвященных… Маленькие любовные хитрости и ухищрения… Они входили в ритуал любви и доставляли ни с чем не сравнимое наслаждение. Жизнь внезапно повернулась ко мне своей лучшей стороной…

У меня отняли ребенка, но ко мне пришла любовь. Настоящая, хотя и опасная. Волшебная… А волшебником оказался Оуэн.

Я потеряла не все, твердила я себе, я еще смогу быть по-настоящему счастливой…

Молчание Гиймот по этому поводу казалось мне несколько странным. Она словно чего-то выжидала. Я понимала: она догадывается обо всем, знает правду, и если не одобряет, то, по крайней мере, понимает меня. Да, я не сомневалась: она осознает, как тяжела для меня разлука с ребенком, и не может осудить за то, что я попыталась — и мне удалось это! — возместить свою утрату.

Я чувствовала: недалека та минута, когда Гиймот не сможет больше хранить молчание.

Тем временем все остальное шло своим чередом. Мой двор готовился к разделу: прибывшие сюда леди Батлер и миссис Эстли усердно занимались подготовкой маленького короля к переезду в Виндзор. Мой любимый когда-то Виндзор! Я же оставалась пока в Хардфорде.

С отъездом моего сына во дворце стало намного меньше людей и суеты, что облегчало наши встречи с Оуэном. Однако дамы из моего близкого окружения с еще большим беспокойством вглядывались в меня, и я чувствовала — с их губ вот-вот сорвутся какие-то опасливые слова.

Первой, конечно же, нарушила молчание моя милая Гиймот.

Как-то она вошла ко мне в покои и молча остановилась поодаль, по ее смущенно-решительному виду я поняла, что сейчас будет сказано нечто не вполне обычное.

— Миледи, — заговорила она наконец с торжественной серьезностью, — понимаете ли вы сами, как изменились за последнее время и что это… это заметно для других?

— Изменилась? — откликнулась я невинным тоном. — В каком смысле, Гиймот?

— Ну… как сказать… вроде бы что-то с вами приключилось… необычное. Вы очень похорошели. Как-то неприлично… Но я знаю, что… — продолжала она, обретя более решительный тон, — и многие другие тоже догадываются.

— Разумеется, — сказала я. — Всем известно, что у маленького короля теперь собственный двор и другое окружение. А его мать осталась без сына. Такие перемены не могут пройти незамеченными.

— Но вы, миледи, дай вам Бог, смирились с этим, и на вашем лице нет безмерного отчаяния. Я уже сказала вам. Напротив, вы счастливы. Уж не потому ли, что…

Она замолкла.

— Почему, Гиймот? Говори же…

— Потому что нашли утешение, — выпалила она.

— Утешение? — переспросила я, задумавшись над этим словом. — О, больше, чем это, дорогая Гиймот! Хотя, как мать, я безутешна.

— Все дело в Тюдоре? — спросила она прямо.

Я утвердительно кивнула. Не хотелось притворяться перед ней, да и бесполезно. Она давно уже все поняла. Раньше всех она почувствовала, что должно случиться. Пророчица милая.

— Это очень… очень безрассудно, — проговорила она, подходя ко мне вплотную.

— Знаю.

— А вы сами думали, к чему это приведет?

Я посмотрела ей прямо в лицо, в ее милое, доброе, простодушное лицо.

— Послушай, Гиймот. Однажды я уже вышла замуж, чтобы выгодно стало другим. Теперь хочу угодить себе самой. Имею я на это право?

— Но… но ведь речь идет не о замужестве, — сказала она, по всей видимости, пораженная моими словами и той горячностью, с которой я их произнесла. — Королева не может равняться с таким…

— С таким смелым воином! — вскричала я. — Мой муж считал Оуэна одним из лучших в своем войске.

— Но вы не должны все равно…

— Я ничего не могу с собой поделать, Гиймот, — сказала я уже спокойней. — Это сильнее меня.

Она ненадолго задумалась.

— Понимаю, — вздохнула она. — Вы все время очень волновались. Из-за маленького Генриха. А тут еще леди Джейн с королем Шотландии… Вот оно и случилось, верно?.. Но теперь-то этого больше не будет… Скажите?

Мне хотелось смеяться и плакать. А еще я должна стать хозяйкой своей судьбы и самой решать, как поступить.

— Гиймот, — сказала я твердым тоном, — только я… я и Оуэн будем принимать решение, что нам делать дальше.

— Но ведь он простой хранитель гардероба.

— Он сподвижник моего покойного мужа. Его оруженосец.

— Полунищий валлийский рыцарь!

— Да, это так. Но я, королева, люблю его.

— Святая Матерь Божья! Зашло так далеко?