Чтение онлайн

Женщина выложила на стойку ключ с биркой, сказала:

– Это на третьем этаже.

– Спасибо.

Лестница была темная и узкая, на каждой площадке было всего по три номера. Добрался до своего, открыл дверь, заглянул. Тесновато, но пристойно. Все чисто, вся мебель новая. На столе и на крюке, вбитом в стену, – керосиновые лампы, что уже становится стандартом.

Скинул рюкзак, отцепил от него чехол с М4, затолкал все в узкий высокий шкаф с тяжелыми дверцами. Выглянул в окно. Узкая улочка внизу, бар с изображением парусника почти напротив. Вид на море, на замок. Где-то забили куранты, я посмотрел на часы – ровно полдень.

Даже не верится, что я сейчас на земле, пережившей катастрофу, – настолько здесь спокойно и мирно. Обратил внимание на патруль, идущий по улице. Люди были в обычной одежде, но на руках были повязки с надписью «Politie».

Ладно, пройдусь, огляжусь, посмотрю, что здесь к чему и что это может дать мне полезного. Да и прикупить бы кое-чего не мешало. Звенья для лент и машинку для набивки – очень бы пригодилось все. И часть оружия, которого скопилось много, тоже обменял бы на патроны. Если рвану дальше на родину, то там со своими излишками под натовский стандарт могу и зависнуть: оружия получится больше, чем патронов. А у меня одних «укоротов» шесть штук, а мне ну максимум два пригодятся. И длинных М-16 столько же.

Кстати, виденные мной военные повально вооружены М-16 и М4, только чуть отличающимися от американских, – понятия не имею, что за модификация. Интересно, я полагал, что местная армия должна быть вооружена европейским оружием, а тут вот так, так что мой товар должен здесь ко двору прийтись. А остатков мне хватит и самому, и семью вооружить, и спутников, если у меня такие когда-нибудь появятся.

Скрутил с «укорота» глушитель, чтобы людей на улице и патрули не нервировать, вернул на место компенсатор, стандартную «птичью клетку». Все, можно идти.

В вестибюле обнаружил, что женщина, выдававшая мне ключи, перебралась за стойку бара. Секунду помедлив, я завернул туда.

– Что-нибудь налить? – спросила она.

– Пива, пожалуйста.

Она кивнула, ловко подхватила бокал с полки и наполнила его пивом. Выставила на стойку.

– И вправду «Хайнекен»? – спросил я, кивнув на эмблему на кране.

– Да, – ответила она. – Завод «Хайнекен» в Амстердаме прямо на канале, оттуда вывозят запасы. Еще надолго хватит, пейте.

Я выпил. «Хайнекен» как «Хайнекен», даже холодный, как ни странно, – небось в подвале бочонки держат.

– Вы местная? – спросил.

– Да, из Мюйдена. И когда все началось, была прямо здесь, за этой стойкой.

Она похлопала крепкой веснушчатой ладонью по столешнице.

– Мне показалось, что город уцелел, – осторожно сказал я, пригубив из бокала.

– Это вам показалось, – невесело усмехнулась она. – Здесь люди со всей страны теперь живут. Когда началось, здесь такое творилось, что страшно вспомнить. Гостиница, кстати, не была моей, я работала в баре.

– Владелец погиб?

– Погиб, – ответила она. – Очень много людей погибло. Нам просто повезло, что с базы Харкампс войска пошли в эту сторону. Говорят, их сюда загнали для того, чтобы можно было спасти Амстердам, но спасать оказалось некого. А наш городок они отбили, причем до того, как большая часть военных разошлась.

– А как вы выжили?

– Заперлась здесь, в номере на третьем этаже. – Усмехнувшись, добавила: – В том самом, где вы сейчас остановились. Еще несколько человек прибилось. Завалили вход и витрины, в баре был запас еды – так и продержались. А теперь да, теперь здесь хорошо.

– Вы без оружия? – немного удивился я.

– Почему же? – в свою очередь поразилась она вопросу. – Там, под стойкой. Но здесь ничего не случается, городок наш как крепость. Наверное, самое лучшее место в этой стране, которое осталось для жизни. Если закрыть глаза и не вспоминать о том, что погибло три четверти местных, то действительно кажется, что все как и раньше.

– А оружие откуда?

– От военных, наверное, – пожала она плечами. – Даже не знаю. У многих его все равно нет.

Вот уж в чем не сомневался. Откуда ему в «товарных количествах» тут браться? Это же не вооруженная до зубов Америка и не Россия, на всякий случай готовая к десятку мировых войн одновременно, где еще с Великой Отечественной винтовки на хранении лежат. Здесь не так. Хотя… на тех, кто остался, должно было хватить. Кстати, интересно, а откуда снабдились албанцы? Тоже вопрос.

– А военная власть в городке есть? – спросил я.

– В замке. Знаете такой?

– Видел. Из окна.

– Вот в нем, – кивнула она. – Там вроде как самое главное командование всех окрестностей. Даже те, кто сидит в порту Амстердама, им подчиняются.

– Понял, спасибо.

А вот это уже действительно интересно. И еще интересно знать – готово ли региональное командование взять на себя ответственность за происходящее в Кааге? Лучше бы взяло. Мне лучше.

– А что в Амстердаме?

– Порт и какие-то места, к которым можно подойти с воды, заняты людьми. Но там хуже жить, поэтому гражданских селят здесь, в Мюйдене, и в Маркене… знаете Маркен?

– Нет, – честно ответил я.

– Это остров, недалеко. – Она показала рукой за окно, словно остров находился на другой стороне улицы. – Соединен с материком дамбой, на острове городок, туда никак не проберешься. И здесь рядом Мюйдерберг, его тоже начали чистить от мертвецов – будут и там селиться.

Я поблагодарил за беседу, допил пиво и вышел. Хотел было поинтересоваться у нее, где можно добыть большую лодку, но передумал: сомневаюсь, что она компетентный совет даст. Это надо где-нибудь в гавани спрашивать, у тех, кто к предмету разговора поближе. И кстати, забыл спросить, где тут у них вся торговля.

Рынок нашелся быстро – по указателям. Да и без указателей бы нашелся – все улицы этой «материковой» окраины городка вели к нему. По пути нашел парикмахерскую, остригся почти под ноль, оставив лишь короткий-короткий ежик сверху. Так себе понравился в зеркале, что переплатил парикмахеру безбожно. И вышел на улицу, наслаждаясь свежим воздухом, овевающим неожиданно открывшийся всем ветрам череп.

Базар раскинулся на просторной площади вокруг Gemeentehius, общинного дома, городского зала собраний. Обычный рынок, напоминающий толкучку в любом городе мира: навесы, прилавки, скучающие продавцы, приценивающиеся к товару покупатели, в общем, все как всегда. Разве что обилие оружия у людей не давало поверить в то, что вернулись старые добрые времена и я сейчас спокойно гуляю по блошиному рынку. А жаль.

Торговали всем – едой, спиртным, одеждой, инструментами, посудой, чем-то из домашнего обихода. Источником товара явно было мародерство в мертвых городах. Ну и правильно, чего в этом теперь плохого? Пусть уж лучше брошенные вещи послужат людям, чем будут просто портиться от времени и непогоды. Так лучше.