Чтение онлайн

К нам вошел врач с медсестрой. Я знала, что они пришли к Марку. Но, нет.

Очевидно, что ко мне.

– Мари, Софа хотела тебя удочерить, но теперь ее нет. После выписки тебя направят в приют. Где ты проведешь три года, до наступления восемнадцати, - сказал врач.

Я совсем не расстроилась, ведь уже давно готовила себя к этому. Это было предсказуемо. Нет Софы, нет дома.

– Хорошо.

Затем врач ушел, а медсестра обернувшись ко мне сказала:

– Мне жаль.

– Как и всем, - скрывая обиду, я фальшиво улыбнулась.

Когда мы остались с Марком одни, я лишь смотрела на двери, и проходящих за стеклом врачей и медсестер.

Я вроде бы и смирилась с мыслью о приюте, но не смирилась с мыслью о потери Марка. Как мы будем видится с ним, если меня на три года отправляют в колонию ада.

В приютах зачастую ужасно относятся к новеньким, да и вообще к детям. Я знала, что и так привыкла к таком отношению, но у меня до этого была надежда на счастливое будущее. С Софой, с Марком, с семьей.

Грустно, вот так вот, в один период, в течении парочки дней, лишиться всего и всех.

– Обнимешь?
– вдруг спросил Марк, смотря на меня добрыми, сожалеющими глазами.

Я медленно слезла с кровати, и в минуте была уже рядом с парнем. Когда мои руки обхватили его спину, я почувствовала себя дома. Такое тепло веяло от его тела. У него были теплые руки, у меня же ледяные.

Положив свою голову ему на плече, я заплакала. Я заплакала перед ним, и не сожалела.

– У тебя светлое будущее, Мари Парташ. Приют не помеха этому.

– С тобой?

– Со мной.

До наступления темноты, я плакала. Можно считать, что весь мой день, это одни слезы. Я плакала из-за Софы, матери, отца, Марка, приюта. Я плакала из-за всего, что так долго терпела. В это время, Марк всячески пытался меня подбодрить, и у него получалось.

Ночью на небе за окном, было очень много звезд. Я лежала с Марком, и смотрела на них, пока он дышал мне на ухо, закинув на меня руку. Я пыталась закрыть глаза, но почему то не получалось. Будто чувство тревоги, настигало меня как только дремота подкрадывалась на веки.

– "Что то случиться", - размышляла я, но все-таки задремала.

Третий день

1870 год, 6 апреля

Все-таки предчувствие сбылось. Среди ночи я проснулась от тяжелого дыхания Марка рядом. Прикоснувшись к его лбу, моя рука сразу же стала мокрой, от его пота, и от него исходил очень сильный жар.

– Врач! Медсестра!
– кричала я, еле стоя возле кровати.

В минуте в палате уже оказались два врача, и одна медсестра. Начался кипишь и монотонная суета.

Положив парня на носилки, они покинули палату, а я осталась ждать его возвращения. Сердце выбивалось из груди, мне было невыносимо страшно. Он мог и не вернуться.

Прошло примерно три часа, солнце полностью осветило палату. Я сидела на своей кровати, подобрав под себя одеяло, и все так же ждала.

Наверное, единственное, чего я хотела в тот момент, это его возвращения. Я так его и не поцеловала, а так хотела. Мне не хватило смелости его поцеловать. Это просто глупо! Не поцеловать человека, которого можешь потерять в любую минуту. Именно он должен быть моим первым поцелуем.

Но к моему счастью он вернулся.

Уже в сознании и с нормальным внешним видом. Марк снова занял свою кровать, и я снова переползла к нему.

– Я думала, что больше тебя не увижу, - говорила я, смотря в его голубые глаза.

– Так быстро, я от тебя не уйду.

Смотря на него я уже точно понимала чего хочу.

Поцелуй. Мой первый.

Когда наши губы соприкоснулись, уже не ток просекал пространство моей кожи, а жар. Мне было так жарко, как и когда то утром в горящей комнате. Его рука сползла к моей талии, и я бы могла сказать ему "Не надо", но это было невозможным.

– Я люблю тебя, Мари Парташ.

– И я тебя люблю.

– Кстати, мои любимые цветы, это белые розы, - улыбаясь, говорил он, сжав мою руку в своей.

Я не до конца поняла такое признание, поэтому лишь молчала.

– Вдруг что, пришлешь мне белые розы.

– Марк, мы не...

– Мари, - перебил он меня, - прошу тебя.

– Хорошо.

Наверное, мир никогда уже не увидит такой чистой красоты души, которая была у Марка из дома Дюмаж.

Я полюбила его так, как можно только мечтать. Я со всех сил пытаюсь рассказать и передать свои чувства, но у меня не получается. Это не передать.

Уже вечером мы все так же лежали в обнимку, он спал, я мечтала.

Все, что нужно для счастья, оно длилось для меня вечно.

Каждый сантиметр его кожи, вызывал по моей мурашки и трепет. И никогда не позволяла себе так довериться человеку, как тогда.

Любовь меня поглощала все больше. И мне нравилось быть ее частью.

Когда черная пелена укрыла землю и нашу палату, Марк все крепче засыпал. Этот парень так любил поспать, хотя всему, наверное, виной его недуг. Сегодня я еще больше убедилась, что парень серьезно болен. У Марка тяжелое заражение крови, врачи не дают много шансов и надежд на жизнь. В ту ночь, уже третью, я одна верила в его выздоровление и будущее. Будущее со мной. Он должен был жить ради меня, и поездки в Бельгию. Если он будет рядом, я каждый день бы ставила в вазу белые розы. Хотя сама предпочитаю тюльпаны или пионы.

Среди ночи вдруг я перестала ощущать жар его тела. Перестала слышать тяжелое дыхание.

Марк из дома Дюмаж умер этой ночью.

Он умер рядом со мной. Я надеюсь, что его желание умереть из-за моей любви сбылось, ведь я люблю.

Марк подарил мне лучшие и самые ужасные воспоминания. И я благодарна ему, что он был, и будет хоть не в моей жизни, но точно в сердце. Врачи забрали бездыханное тело молодого, красивого парня. Одна медсестра даже заплакала. Я навсегда потеряла Марка, но я никогда не потеряю нашу любовь, никогда. Я счастлива, что свой первый поцелуй, я подарила ему.

Смерть не всегда конец, смерть может быть началом. Я думаю, что Марк будет со мной всегда, и когда то мы с ним встретимся в саду с белыми розами, в Бельгии. "

Так и закончился третий день моей шизофрении.

Часть вторая. Москва и новая жизнь

1874 год, 10 марта

Прошло много времени, с того момента как я уехала из Франции, и сделала запись в этом дневнике. После года в приюте, меня забрала одна женщина, Светлана Чернышева, она из России. Удивительно, но в очень короткие строки она забрала меня в Москву, и быстро обучила языку, нанимая репетиторов. Оказалось, у меня хорошо получается изучать иностранные языки.

Москва не Париж, здесь все по другому, но я быстро вошла в жизнь здесь. Самое веселое то, что при разговоре со мной, каждый местный человек у себя в голове подумывает: "Иностранка", всему виной этот эксклюзивный акцент.

Мы жили в просторной квартире, рядом с Красной Площадью. Только вот, Светлана была не замужней, поэтому возросла такая проблема, как мания замужества. В каждом мужчине она пыталась разглядеть возможного кандидата, сказать честно, у нее даже есть любимчики в коварном списке. Меня это только умиляло. Эта женщина спасла меня от еще двух ужасных голов в приюте, и я очень благодарна. Мне исполнилось восемнадцать, и, кажется, я очень изменилась не только внешне, но и внутренне. Иногда я скучаю по прошлому, перечитываю свой дневник, мне даже чаще начали сниться сны с участием людей, которые когда то были частью моей жизни. Странно, но я не забыла черты лица ни одного человека. Я помню каждого. А вот буквально позавчера, я выполнила давно данное слово. В письме к одной медсестре, с которой давненько общаюсь, я попросила купить большой букет белых роз, и положить одному мальчику на могилу. Деньги я вернула, обещание исполнила.