Чтение онлайн

Внутри было еще прекрасней, чем снаружи. Красные дорожки, ручной работы резьба арок, кресел, даже поручней балкона. Мы сели в третьем ряду.

Все вот вот должно было начаться, и я с нетерпением ждала этого начала. Ян уже не казался мне таким гадким, даже наоборот.

– Золушка эмигрантка, готова смотреть представление, - сказала я, и немного засмеялась.

– Знаешь, теперь есть еще два факта, почему ты Золушка, - говорил он.
– Первый, ты превратилась с замухрышки, в принцессу. Второе, пошла на бал с принцем.

– Замухрышки? Да, я просто убирала, - обдумав свои слова об уборке, я нашла еще одну иронию сказки о Золушке, и добавила, - Где мои туфельки, принц Чаадаев?

– Я обязательно куплю тебе туфельки, Парташ.

– Хрустальные?

– Хрусталь слишком хрупкий, - пошутил Ян, указывая на мой вес.

– Чего?

– Я не серьезно, ты идеальна, Мари. Оставайся такой всегда.

Мы смотрели друг другу в глаза, и мне казалось, что вот-вот что то должно произойти. Но начала громко играть музыка, спектакль начался.

Честно сказать, мне понравилось. Игра, костюмы, музыка, все только напоминало мне атмосферу Франции, по которой я все чаще скучала.

Когда все закончилось, и мы вышли на улицу, было уже очень темно. Но небо освещало все, полнолуние, что то вроде этого. И очень много звезд.

– Пройдемся?
– вдруг нарушил любование Ян.

– То есть, пешком к дому?
– удивилась я.

– Да, а что, боишься не дойти на хрупких ножках?

– Я принимаю ваш вызов, принц Чаадаев, - ответила я, и начала медленно идти, - Но если что, вы понесете меня на руках.

– Понесу, если перестанешь называть меня на "Вы". Это ужасно!

Мы шли, и постоянно о чем то говорили. Удивительно, но я смеялась от души рядом с Яном. Прогулка пошла нам на пользу. Конечно, мои ноги совсем не привыкли к каблукам, и долгой ходе, поэтому устали.

На середине пути, я начала снимать обувь, и идти босой. Ян минут пять наблюдал за этой комедией, пока не вспомнил о своем обещании.

Одним движением, он подхватил меня на руки. И я странно, но не боялась, почему то доверилась, хотя этот принц, мог уронить меня не из-за нехватки сил, а виной личным предпочтениям.

– Тебе не тяжело?
– смеялась я.

– Ты не слишком умная, да?
– ответил Ян.

– Да, откуда ты знаешь?

– До дома осталось пару шагов. Могла бы и раньше устать.

Действительно, мы уже доходили до дома. Точнее, он доходил, а я просто наблюдала. Я никогда не чувствовала себя настолько свободной, как в эту ночь.

Мы вошли в дом, и тихо подходя к кухне застали милую и невинную картину. Светлана с Муравьевым о чем то бурно беседовали, и смеялись. Оно все говорила, и подливала чай, а он все улыбался, но по-настоящему. Не так как мне. Посмотрев друг на друга, мы с Яном пытались сдержать смех, но не насмешку.

Тогда мне многое открылось.

Проводя меня до комнаты, Ян ушел, пожелав мне сладких снов. Но парень не знал, я уже точно не усну.

Сказка о Золушке, подтолкнула меня к новым мыслям. Неужели во всем Королевстве не нашлось размера как у Золушки? Этот момент меня смутил, пока я не вспомнила, что это чары феи. Но все же, у нее не такая же нога как у других? Плохо все-таки искали слуги Золушку, очень плохо. Наверное, всему виной деньги. Мачеха подкупила слуг, чтобы те зашли именно к ним в дом, заперла Золушку, чтобы та не выходила. Поэтому слуги терпели этих невыносимых девиц, когда те, пытались всей силой, всунуть свои большие лапки в туфельку.

Но я точно не Золушка. Нет, не Золушка.

Есть множество причин, почему нет.

Ян Чаадаев, возможно, и принц. Но у него не будет Золушки. Разве что, поедет в деревню, на поиски любви всей жизни. Смешно, никуда он не поедет.

От сегодняшнего дня, нет.

Хорошие-плохие новости

1874 год, 12 марта

За завтраком мы просто что то обсуждали. Не было важных тем, и атмосфера совсем потеряла напряжение. Мои отношения с Яном, и даже Муравьевым, наладились, особенно у Светланы. Она так ловко перешла от одного к другому, я даже не успела заметить.

– Мари, у меня к тебе есть новость, - начала говорить Светлана.

– Слушаю, - ответила я.

– Завтра ты отправишься за город, пансион принял мою заявку о твоем вступлении.

Как же я могла забыть о пансионе? Пансион для девочек иностранного происхождения. Я раньше так туда хотела, но уже не сейчас. Поэтому, новость меня мало обрадовала, больше огорчила.

– И насколько?
– переспросил Ян.

– Она там будет жить все время, в течении четырех лет, иногда я буду ее навещать, иногда забирать к себе на выходные. Там только девочки, поэтому я не волнуюсь. Так же, высоко преподносят веру, как раз для Мари.

– Так, какой же это пансион? Это монастырь, - я заметила, что Ян немного сменился в настроении. Будто обозлился на что то.

– Мари сама туда хотела, - сказала Светлана, и я ни чуть не злилась, она выполнила мое желание. Женщина не виновата, что я так быстро меняюсь во взглядах.

– Мне собирать вещи?
– спросила я.

– Позже соберешь, пока не волнуйся, - говорила Светлана.

После этого разговора настроение у многих упало. Особенно у Яна, я не видела его таким, даже в первый день, когда этот красавец, назвал меня прислугой.

Уже в обед, я собирала вещи в своей комнате, думая как же все-таки мне везет. Только все хорошо, обязательно должно стать очень плохо. Еще и по моей вине. Наверное, это судьба такая, быть несчастной. Хотя, какая может быть судьба? Мы сами управляем своей жизнью, но у меня слабо получается. Почему всегда решают за меня?

Один чемодан уже был собран, и я села рассматривая оставшиеся вещи, которые привезла из Франции. Они были старыми и половина мало, но я хранила их, как память. В этот момент в дверь комнаты постучали, и я была рада этому, так как стук перебил, уже блестящую в глазу слезу.

– Входите!
– ответила я на стучание.

Ян вошел в комнату, и сел напротив кровати, в кресло.

– Ты ведь не должна ехать если не хочешь.

– Но я просила этого, - ухмыльнулась я.

– Все еще можно изменить, Мари, - говорил парень, - Тебе стоит лишь захотеть все изменить.

– Ян, все в моей жизни подвластно чужой воле. А теперь это мое решения, и я впервые за восемнадцать лет буду следовать тому, чего сама захотела, а не кто то вместо меня. Пансион это не заключение. И не последние года моей жизни. Я уйду ровно а двадцать два года, но уже с образованием. Возможно, я даже повзрослею, - пролепетала я, хотя сама так даже близко не считала. И пансион был реальной тюрьмой, для меня.