Чтение онлайн

Он хмурится и входит в комнату, где напряжение зашкаливает.

— У нас возникли разногласия.

— Хочу ли я знать? — мрачно спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я, но не успеваю продолжить, как зеркало на моём столе начинает вибрировать.

Мы с Айзеком обмениваемся взглядами и бросаемся вперёд.

— Мама! Папа!

Я смотрю в зеркало, Айзек стоит рядом со мной. В поле зрения всплывает потрясённое лицо нашей матери.

— Иззи! — кричит она. — У меня мало времени. Найди друга своего брата. Он сможет защитить тебя. Он… — связь обрывается.

— Мама? — кричу я, постукивая по зеркалу. — Мама!

— Она пропала, — мрачно говорит Айзек. — По крайней мере, мы знаем, что она жива.

— Пока что, — бормочу я. — А что насчёт Папы?

Айзек пожимает плечами.

Я качаю головой.

— Почему она хотела, чтобы я нашла тебя? — спрашиваю я, поворачиваясь к Си-Джею. — Он…?

— Самый могущественный вампир в королевстве? — заканчивает за меня Си-Джей с такой улыбкой, что мне хочется стереть её с его лица, и моя киска становится влажной.

— Тьфу, как пожелаешь, — усмехаюсь я.

Его улыбка не сходит с лица.

— Они не ошибаются.

— Она этого не говорила!

— Нет, но она говорила серьёзно. Я могу защитить тебя.

— Тем, что не позволяешь мне расставить ловушку для этих ублюдков.

— Это только начало.

— Грр, — рычу я, и тут шум снаружи заставляет меня нахмуриться. Я быстро подхожу к окну и смотрю вниз, во двор. — Что за чертовщина?

— Что там? — спрашивает Кассиэль, вставая у меня за спиной.

— Массовая драка, — комментирует Си-Джей. — Интересно, кто её начал.

Он пристально смотрит на Бенца, перемещаясь и разрывая на части каждое существо, которое попадается ему под руку.

— Мы должны остановить его, — говорит Кассиэль.

— Скоро зазвонит колокол, — говорит Айзек, но этого не происходит.

Мы стоим там и смотрим на кровавую бойню, и никто ничего не делает, чтобы остановить её.

— Я спущусь туда, — говорит Си-Джей и открывает окно.

— Нет! — кричу я, но уже слишком поздно. Он выпрыгивает из окна, а Кассиэль сразу за ним, расправляя крылья, чтобы смягчить падение.

Айзек следует за ними, и что-то глубокое, мрачное и дурное предчувствие заставляет меня последовать за ними. Я приседаю на подоконник, а затем грациозно спрыгиваю на землю, приземляясь на корточки и оглядываясь по сторонам. Все ребята втянуты в драку, в которой сейчас участвует около сотни существ.

— Что за фигня?

Я оглядываюсь по сторонам, земля дрожит у меня под ногами. Дикая жестокость битвы быстро нарастает, и существа принимают всё более чудовищные формы. Кровь разбрызгивается по древним камням, когда когти и клыки раздирают их. Воздух наполняется нечеловеческим рычанием и треском ломающихся костей.

Я отчаянно пытаюсь найти своего брата и своих ребят.

Си-Джей полосует когтями по горлу студента, который злобно пытается выпотрошить его.

Крылья Кассиэля раскрываются и втягиваются, когда он движется сквозь хаос.

С кончиков его пальцев срываются золотисто-чёрные молнии, отбрасывая нападающих назад, к каменным стенам. Но даже его сила падшего ангела, похоже, не справляется с таким количеством обезумевших существ.

Айзек — сгусток атакующей магии, пламя вырывается из его рук, когда он прокладывает путь в ближнем бою. Смерть и разрушение повсюду.

И тут я замечаю нечто такое, от чего у меня кровь стынет в жилах.

Стоящего на краю двора, совершенно неподвижного среди этого хаоса, не дерущего, не двигающего, просто наблюдающего. Наблюдающего. Делающего заметки в дневнике в кожаном переплёте.

Профессора.

Не одного, а двух. Трёх, Четырёх.

Блэкриджа, расположенного в стратегически важных точках, нигде не видно. Колокол не звонит.

Это не случайное насилие, оно спланировано. Кто-то намеренно спровоцировал эту массовую драку, чтобы посеять хаос.

Но по какой-то причине, кажется, на меня это не действует.

Я оглядываюсь в поисках кого-нибудь похожего на меня, того, кто мог бы помочь мне остановить это безумие, но я понимаю, что окружена ведьмами, которые подставили мне подножку на днях.

Их трое, их глаза сверкают чёрным, когда они хихикают.

— Потерявшийся маленький ягнёнок, — воркует главная. — Такая одинокая, такая испуганная.

— Я вас не боюсь, — выплевываю я и использую свою магию, чтобы создать щит.

Она шипит, обнажая на меня зубы, и наносит по щиту заклятие, которое разрывает его на части.

Я отшатываюсь, когда её подружки бросают мне под ноги магию, от которой у меня мурашки бегут по коже. Они толкают меня назад, загоняя в угол. Я собираю в себе всю магию, на какую способна, и выплескиваю её наружу мощной волной.

Они спотыкаются, но то, что ими управляет, сильнее.

— Чёрт, — бормочу я. — Чёрт.

Они приближаются ко мне, и символ на моей груди раскаляется добела. Я задыхаюсь, когда боль разливается по моим венам. Хихиканье ведьм переходит в торжествующие вопли, когда символ разгорается ярче. Я чувствую, как это тянет что-то глубоко внутри меня, истощая мои силы с каждым импульсом жгучей боли.

У меня подгибаются колени, когда этот символ вызывает ещё одну волну боли в груди. Я прижимаюсь спиной к неумолимо холодному камню здания академии. Мне некуда бежать, ведьмы приближаются. Главная использует свою магию, чтобы развернуть меня, и я ударяюсь лицом о камень, отчего издаю стон.

Она срывает с меня рубашку взрывом магии, достаточно мощным, чтобы обжечь мне кожу.

Две другие ведьмы связывают мне руки змееподобными кольцами чёрной магии, которая проникает в мою кожу, пытаясь повредить. Я закрываю глаза и кричу, когда первый удар хлещет меня по спине, рассекая кожу и вызывая кровотечение.

— Он не твой! — воскликнула главная. — Он мой.

— Кто? — вскрикиваю я, когда второй удар обрушивается на меня.

— Си-Джей, — шипит она. — А ты как думаешь, маленькая шлюшка?

— Что? — я вскрикиваю и закрываю глаза от третьего удара. Мои раны мгновенно заживают, но это не прекращает боли.

— Маленькая шлюшка думает, что может прийти сюда и забрать то, что принадлежит мне?

Четвёртый удар плетью обрушивается на меня, и я снова кричу, пронзительно и отчаянно. Хихиканье ведьм эхом отдается в моих ушах, их злобное ликование действует мне на нервы. Символ на моей груди пылает тошнотворным жаром, высасывая из меня силы, как пиявка. Он никогда не должен был истощать Уильяма.