Чтение онлайн

– Стала экспонатом на большом собрании Коллекционеров, - выдавливает Си-Джей.
– Вот, все они. Это их величайшее произведение.

– Боги, - произносит Изольда, прижимая руку ко рту.
– Мне плохо.

– Она всё ещё там, - мрачно шепчу я, отмечая, что резное лицо статуи, кажется, повторяет движения Изольды.
– В роду Сангвинархов есть истинные наследники. Сила признает силу, и кровь взывает к крови из поколения в поколение.

Изольда подходит к статуе своего предка и протягивает руку, чтобы прикоснуться к каменному лику. В тот момент, когда её пальцы соприкасаются, вся пещера озаряется серебристым светом. Каждая надпись на стенах оживает, движущиеся изображения ускоряются, пока не сливаются воедино в калейдоскопе древних воспоминаний.

– Изольда, отойди, - приказывает Уильям, но она, кажется, застыла на месте, прижав руку к щеке статуи.

Каменные губы статуи приоткрываются, издавая звук, похожий на шелест осеннего ветра в опавших листьях.

– Кровь помнит... Она придёт за тобой...

– Ах, - выдыхает Изольда, когда её предок выдавливает слова из своей тюрьмы.
– Мне так жаль!

– Это не твоя вина, - говорит Си-Джей, подходя к ней и кладя руку ей на затылок, поворачивая её от статуи лицом к себе.
– Ты ни в чем не виновата.

– Это не имеет значения, - рыдает она ему в грудь.
– Это отвратительно. Я ненавижу это! Я ненавижу их!

– Гнев - это хорошо, - говорит Уильям.
– Мы можем использовать это, чтобы бороться с ними.

– Уильям, - тихо говорю я, но он бросает на меня сердитый взгляд, явно бросающий ему вызов. Я не делаю этого, потому что он прав. Но для таких заявлений есть время и место. Ей сейчас нужно утешение, а не призыв к оружию.

Взгляд Уильяма возвращается к статуе Элизы Морворен, на его лице появляется сложное выражение. Он не хуже меня знает, что это место, это Святилище - нечто большее, чем просто хранилище знаний. Это суровое испытание, испытательный полигон, и Изольда находится в его центре.

Си-Джей обнимает Изольду, шепча что-то успокаивающее ей в волосы.

Свет от надписей тускнеет, бегущие изображения замедляются, снова сливаясь в различимые сцены. Но атмосфера в пещере остается напряжённой, наэлектризованной эхом призрачного предупреждения Элизы.

– Дамадер приближается, и она знает, что Изольда представляет угрозу её правлению, - добавляет Уильям, не отрывая взгляда от статуи.
– Сангвимонарх с таким же или даже большим потенциалом.

Изольда отстраняется от Си-Джея, её слёзы утихают, а печаль сменяется гневом.

– Тогда давайте сделаем это ещё более великим, не так ли? Чего бы это ни стоило. Связь между нами четырьмя, которая укрепит или сломает нас. Наша судьба уже предрешена, давайте, чёрт возьми, сделаем это официально.

Тишина наполняет комнату, пока мы смотрим на неё.

Си-Джей первым начинает говорить.

ИЗОЛЬДА

– Ты чертовски права, мы так и сделаем, - говорит он, и его низкий рык разносится по пещере. Его глаза, горящие янтарными искорками, впиваются в мои с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
– Связаны. Официально. Навсегда, - он делает шаг вперёд, обхватывает ладонями моё лицо, большими пальцами смахивая последние слезы.
– Моя фамилия, моя метка, моя клятва, моя душа. Всё твоё, Изольда.

– Узы судьбы, - бормочет Уильям, его взгляд скользит по статуям, по древним письменам.
– Скрепленные кровью и силой. Да. Пора, - он подходит ко мне с другой стороны, его присутствие ощущается тёмной, успокаивающей тяжестью.
– Моя жизнь уже принадлежит тебе, моя королева.

Когда он это говорит, мне приходит в голову одна мысль. Возможно, это его способ вернуться к полной материальности.

Серебристые глаза Кассиэля, обычно такие проницательные, сейчас полны яростной, почти отчаянной преданности.

– Небесные и сверхъестественные, живые и воскресшие, обречённые и падшие. Двор, подобного которому ещё не видел этот мир. Если это наш путь, то я пойду по нему с тобой, Изольда. Каким бы ни был конец.

Их слова сплетаются вокруг меня, связывая крепче, чем любое заклинание. Шёпот в моей голове замолкает, на мгновение заглушённый чистой силой нашей коллективной воли. Глядя на трёх могущественных, опасных, великолепных существ, стоящих рядом со мной, на их преданность - силу, с которой приходится считаться, я чувствую прилив сил, который не имеет ничего общего со способностями Сангвинарха.

Это сила. Это единство.

– Тогда мы сделаем это, - повторяю я, и в моём голосе звучит убеждённость, которая прогоняет последние остатки страха. Корона ждёт нас, а вместе с ней и Дамадер. Но они найдут не только одного Сангвимонарха. Они найдут двор, готовый переписать судьбу заново.

– Когда?
– спрашивает Уильям, его пристальный взгляд впивается в мой с такой силой, что я понимаю: ему пришла в голову та же мысль, что и мне. Он думает, что это исцелит его без использования рун.

– Скоро. Нам нужно подготовиться, чтобы всё было сделано правильно, идеально.

– Согласен, - говорит Кассиэль.
– Мы должны сделать это со всей силой, которой обладаем.

Я киваю и оглядываюсь, мой взгляд скользит по Элизе Морворен. Я сглатываю и отвожу взгляд.

– Давайте уйдём отсюда. У меня от этого места мурашки по коже.

Никто из парней не задаёт вопросов.

Мы пробираемся обратно по туннелю, и теперь, когда мы уже однажды прошли через него, обереги правды тускло мерцают.

Прихожая кажется почти обыденной после ошеломляющего настоящего Святилища. Я снова роняю кровь на пол, и мы поднимаемся на Колокольню с облегчением, которое я испытываю, даже не пытаясь скрыть.

– Думаю, нам лучше пойти в столовую, а потом немного отдохнуть, - бормочу я, но летящее ко мне размытое пятно не даёт парням возможности ответить.

Меня сбивают с ног, я приземляюсь плашмя на спину, а надо мной нависает огромный бешеный оборотень, упирающийся лапами мне в грудь и давящий с силой горы.

– Эй, - рявкает Си-Джей и бьёт, как я полагаю, Бенца по морде.
– Убери от неё свои грёбаные грязные лапы.

Бенц, будучи в волчьем обличье, не может говорить, поэтому он рычит громче, оскалившийся и шипящий в абсолютной ярости.

Массивные челюсти Бенца смыкаются на моём горле. Я откатываюсь в сторону как раз в тот момент, когда его зубы могли бы разорвать мне ярёмную вену. Его когти разрывают мне грудь, и вспыхивает боль, но она ничто по сравнению с яростью, которая охватывает меня.