Чтение онлайн

— Как-то раз в Болгарии я общался с одним профессором-биологом… — Он заметил на моем лице невысказанный вопрос и пояснил: — Нет, это было обычное общение, зачем топить такого умного человека, который к тому же рассказывает очень интересные вещи? Так вот, глядя на влюбленные парочки на берегу, профессор сказал: «Вот ведь что делает с нами, людьми, инстинкт продолжения рода!» Я тогда вспомнил, что нечто подобное свойственно и морским существам. Рыбы! Ведь инстинкт продолжения рода тоже заставляет их совершать невообразимое — стаи снимаются с места и плывут через несколько морей, преодолевая огромный, изнурительный путь, чтобы оставить потомство в определенной точке земного шара, там и только там. Многие гибнут по дороге, но их это не останавливает. Тогда я решил, что любовь — это какой-то примитивный инстинкт, свойственный низшим существам… А теперь я признаю, что сам стал одним из таких влюбленных. Я должен разобраться в себе, Полина, я не успокоюсь, пока не пойму, что ты такое сотворила со мной. Скажи: сейчас, когда ты видишь своими глазами мою неполноценность, ты не разочаровалась во мне?

Внутри у меня бушевал ураган эмоций, но я старалась сдержать его. Я несколько раз глубоко вздохнула и выдавила:

— Если бы ты знал, как я люблю тебя!

В эту минуту солнце погладило нас своим последним лучом и скрылось за кромкой горизонта. Небо еще хранило его оттенок — ярко-оранжевый с розовым. Море приняло торжественный вечерний вид и мерно шумело за окном. Мне подумалось: оно шумит так тысячи лет, и нет ему дела до простых человеческих страстей. Умрем мы — но оно продолжит свое существование, будет так же катить свои волны и каждый вечер проглатывать пылающее солнце.

Внезапно я заметила и перемену в Семене. Он снова стал бледен.

— Полина! — еще слабее сказал он. — Если что-то со мной случится... — он тряхнул головой, словно пытался отбросить от себя плохие мысли, — знай: я любил тебя, ты яркий лучик, который внезапно появился в моей жизни и осветил ее с другой стороны, показал то, что было скрыто прежде в морском мраке. Видишь, я тоже скоро заговорю стихами. — Семен с усилием улыбнулся, и я поняла, каких трудов стоила ему эта улыбка. — Полина… —Он быстро подошел ко мне и опустился рядом на пол, чуть заметно вздохнул, вновь прислонившись к холодной стене, и расслабился. Под его лучистыми глазами опять стали проступать сиреневые синяки. Они придавали ему мученический вид, и от этого зрелища сердце мое разрывалось на части.

Он не хотел показывать мне, что ему плохо, и все еще пытался улыбаться, но улыбка уже была напряженной и неестественной. Я вскочила и снова заметалась по комнате в панике.

На улице стемнело. Я не могла сказать точно, сколько сейчас времени. В изнеможении и бессилии я бросилась к окну, надеясь, что глоток свежего воздуха немного успокоит меня. В этот момент замок в двери медленно повернулся. На пороге стоял Екть, держа в крепких загорелых руках пластмассовый поднос с нехитрым ужином Он походил на смешную пародию горничной из дешевого ситкома, принесшей господам завтрак. Два пластиковых стакана простой воды, два бутерброда с дешевой колбасой и две большие груши.

— Еда! — гаркнул охранник. Он шагнул было вправо, но вдруг как-то неестественно, театрально повернул в противоположную сторону и поставил поднос слева от двери. Я с удивлением наблюдала за этими маневрами, не понимая, что происходит. Екть и сам, казалось, был немного растерян и удивлен чем-то. Он почесал голову, крякнул и вышел, потом громко залязгал ключом в раздолбанной замочной скважине.

Я бросилась к подносу, поставила его перед Семеном Он поднес к бледным губам стакан с водой и одним глотком осушил его — будто это была маленькая рюмка, которую выпивают одним махом. Второй стакан Семен опрокинул на голову, намочив лицо и волосы. Вода стекала по его матовой коже, а я боролась с желанием кинуться к нему и слизать прозрачные капли с его точеных скул и изящных губ. Через мгновение Семен уже снова улыбался, правда не так, как после кувшина с водой.

— Ты не заметила, Полина, как странно вел себя наш охранник? — спросил он.

— Да, — протянула я задумчиво, — как будто его колбасило изнутри! Похоже, еще не отошел после того, как ты его уложил... Хотя постой! — Кажется, я начинала что-то понимать. — Это ты внушил ему что-то?! — с изумлением воскликнула я. — Как тому мужику в ресторане, да?

Его широкая улыбка была мне ответом.

Минуту я молчала, переваривая новость. Я совсем забыла, что Семен обладает уникальным даром — даром внушения. Перед глазами моментально развернулась картина: полутемный ресторан, взволнованное покрасневшее лицо Надьки и растерянный мужик на коленях перед ней.

— Но тогда ты... ты можешь внушить им, — я кивнула на дверь, — чтобы они выпустили нас! — От радости сердце бешено заколотилось. Неужели спасение близко?

Но Семен не спешил разделять мой восторг.

— Как сказать, Полина... — задумчиво протянул он, глядя в сторону окна и словно прислушиваясь к плеску волн. На улице стало совсем темно, но на темно-синее небо медленно и царственно выплыла полная луна. Теперь клетушку сквозь щели в ставнях освещал ее мягкий серебристый свет.

— Дело в том, что я способен внушать людям только те мысли, которые могут быть свойственны им. Я не сумею заставить старенькую бабушку взять топор и убить соседку или убедить заклятых врагов вдруг полюбить друг друга Но если человек в душе готов к чему-то, пусть он даже сам того не осознает, я вполне могу внушить ему это. А он всего лишь будет думать, что сам пришел к этому.

— Но тот мужик в ресторане, он...

— Да, Полина, он был готов к извинениям. Ведь он был пьян, а пьяные делают много такого, о чем потом жалеют. К тому же твоя подруга ему, видимо, давно уже нравится. Трезвый он подойти к ней не решался. А в пьяном виде хотел привлечь ее внимание, но повел себя глупо. Если бы я не заставил его попросить прощения, он все равно утром жалел бы, что вел себя как свинья... И наш бугай, — Семен снова кивнул на дверь, — он определенно давно живет у моря. Видела, какой он загорелый, а в волосах у него выцветшие пряди? Я решил проверить на нем свои силы и попробовал внушить ему, чтобы он поставил поднос с едой не справа, а слева. Что было дальше, ты видела…

— Да-а-а, — протянула я. — Но как сделать, чтобы он отпустил нас? — Я нахмурилась и погрузилась в раздумья.

Семен чуть заметно улыбнулся.

— Люблю, когда ты вот так задумываешься, у тебя на лбу появляется такая милая складочка… — Он поднес руку к моему лицу и нежно провел пальцем ото лба к переносице. Я почувствовала, что его руки снова стали холодными, как ледышки.

— Тебе... плохо? — не удержавшись, с тревогой спросила я, вглядываясь в бледное лицо.

— Нет, было и хуже. — Он помрачнел, и я поняла, что сказала лишнее. — Зато я придумал, что смогу внушить им. Ты обратила внимание, что наш бугай — забывчивый тип? В прошлый раз он вышел и не запер дверь. Значит, рассеянность в его природе, и с моей помощью он вполне способен снова забыть об этом.

— Семен, ты гений! — воскликнула я и бросилась к нему на шею. В лунном свете он казался еще бледнее, чем при свете дня. — Да, но как мы пройдем мимо остальных? Ты же не можешь усыпить их?

— Конечно нет, Полиночка!— тихо засмеялся он. — Такого дара у меня нет. К тому же из всех них, похоже, долго жил у моря лишь один. Внушить что-то другим бандитам не получится.

Как только Семен замолчал, ключ в замке вновь заскрежетал. Мы замерли. Я взглянула на своего спутника, спрашивая глазами: «Сейчас?» Он быстро кивнул.

Дверь открылась, и нас осветил тусклый свет из обшарпанного коридора. Представляю, как мы выглядели — прижавшиеся друг к другу, на полу в темной комнате. Екть что-то промычал и щелкнул выключателем. Противный, ничем не приглушенный свет от «лампочки Ильича» осветил убогую комнату и придал загорелому лицу охранника некрасивый землистый цвет. Он пошарил взглядом по комнате и наконец заметил поднос. К еде мы не притронулись, зато рядом на полу валялись два пустых пластиковых стакана. Екть удивленно глянул на нас, поднял поднос и как будто в нерешительности остановился посреди комнаты. Он словно хотел нам что-то сказать, но внезапно забыл, что именно. Краем глаза я видела: Семен смотрит на охранника спокойно, не мигая, но буквально физически ощущала, как он напряжен.