Чтение онлайн

— К черту Сэмми, убирайся! Я не собираюсь домой. Оставь меня в покое.

Она закрыла лицо руками, глаза расширились от шока.

Только тогда я понял, что натворил. Моя рука пульсировала. Если бы она не была драконом, ее голова отделилась бы от шеи от силы, с которой я ударил ее.

— Я так…

— Не смей, черт возьми. Если ты еще когда-нибудь ударишь меня… — Ее голос сорвался. — Ты пожалеешь об этом. — Она выбежала.

До этих снов я никогда раньше не бил женщину, не душил ее и не причинял ей боль намеренно. Сейчас? Я был монстром. Я протопал к окну и выпрыгнул наружу. Земля становилась все ближе и ближе. Несколько девушек взвизгнули, когда мое тело сильно соприкоснулось с землей.

Я начал смеяться. Боль прошла, как будто ничего не случилось.

— Ты гребаный мудак, Блейк! — закричала на меня одна из девушек, когда я попытался встать.

— Это было весело. — Я засмеялся еще больше.

Я был безумен. Меня нужно было запереть.

Однако до мастера Лонгвея это так и не дошло. Может быть, ему на самом деле было все равно. Это было не так, как если бы я умер.

Я использовал ту ночь. Я отсутствовал около четырех дней. Каникулы были единственным временем, когда никто на самом деле не знал, что происходит в моей комнате, и употребление алкоголя было единственным, что меня успокаивало.

Я сомневался, что это приведет к моей смерти.

Я боялся, что ничего не может к ней привести.

***

Без сомнения, все гадали, когда наступил поворотный момент. Когда мое дерьмо снова соберется воедино?

Ответ был прост. Огромный гребаный Ночной Злодей наконец-то взял себя в руки.

Точно так же, как я потерял свое, мой отец вернул свое.

Когда начались занятия в школе, у меня произошел еще один инцидент с Самантой. Она слышала, что я сделал.

— Почему ты не полетел, Блейк? Ты что, пытаешься покончить с собой? — Она продолжала давить и тявкать, как маленькая собачка. Она сводила меня с ума.

Я оттолкнул ее, и она сильно ударилась головой об пол.

Люциан сразу же набросился на меня. Как и его жалкий маленький друг Дин. Они все пытались сбить меня с ног, удержать меня. Все они закончили с окровавленными носами и почти сломанными конечностями. Затем вмешались Джордж и Брайан с Джеффом и парой других драконов.

После этого мне дали успокоительное. Когда я проснулся, мне все еще нужно было с кое-кем иметь дело. Он ждал меня в кресле рядом с моей кроватью.

— Серьезно? — проворчал я. — Они послали тебя? Человека, который даже не может позаботиться о своей собственной семье?

Отец просто пристально смотрел на меня; в следующую секунду я оказался лицом к нему. Его рука сжала мою шею.

— Я оплодотворил твое яйцо, когда твоя мать снесла тебя. Я раздавлю тебя, мальчик.

Я не мог дышать. Но он не отпускал меня.

— Я не боюсь Рубикона. Ударишь сестру еще раз или кого-нибудь еще, Блейк, и я позабочусь о том, чтобы тебя заперли в подземельях Тита, и лично сожгу ключ.

Я кипел от злости, но не мог дышать. Я попыталась вырваться из его хватки, когда его кислота начала обжигать мне горло. Я не могла вырваться из его хватки.

— Подземелья Тита заколдованы. Ни один дракон никогда не сбегал из них. Я оставлю тебя там гнить.

Я увидел правду в глазах отца.

— Хорошо, пап, — прохрипел я. — Я верю тебе.

Он отпустил меня.

— Возьми себя в руки, Блейк. И никогда больше не заставляй меня приходить сюда, чтобы во всем разобраться.

Я кивнул. Я никогда не видел отца таким. Он тоже был темным, но всегда таким слабым.

Он выглянул в окно.

— Ты обратился?

Я молчал.

— Ты обратился, Блейк?

— Я не знаю. Часть меня темнее, но, очевидно, я все еще испытываю некоторый страх. — Только что почувствовал его сейчас.

— Тогда все еще есть надежда.

Он отвернулся и, не оглядываясь, вышел из лазарета.

Я вздрогнул. Я не думал, что когда-нибудь снова буду бояться отца, но каждая косточка в моем теле, каждая чешуйка, покрывавшая меня, дрожала.

Зверю это не понравилось.

***

Последовала пара заявлений. Мне теперь было все равно.

У меня развилась бессонница. Я боялся засыпать. Если это был не тот долбанутый сон, в котором я был сшит совершенно неправильно, то это был тот, в котором на меня претендовало то, что, по-видимому, было светом. Мне не снился ни один из них, но я смертельно устал.

Я снова пошел повидаться с Ирен. Она была единственной, кто заставлял меня чувствовать себя спокойно. Давала мне то, что я хотел, и трахала меня так, как мне было нужно. Часть меня все еще заботилась о ней, но теперь все было по-другому.

Все было по-другому.

Каждый раз, когда Люциан говорил о назначении даты своей следующей попытки, я больше не боялся за него.

Я просто хотел убивать.

У меня было еще два заявления. Я хотел убить их, чтобы насытить свою тьму, но власти остановили процесс, прежде чем дело зашло так далеко.

И вот однажды ночью мне это приснилось.

Это был не один из двух снов, которых я боялся. Это был другой. Я был безнадежно потерян, мысленно потерян. Я чувствовал себя одиноким, испуганным.

Ветер не дул. Не было никаких признаков тьмы. Колизея не было видно, как и пустыни.

Я испугался; это было противоположностью моим обычным снам. Тут было мирно. Я был под деревом. Я лежал на кровати, греясь на теплом солнце. Мое тело болело от слишком большого количества секса. Она пошевелилась в моих объятиях, и я посмотрел вниз на рыжую.

Это захлестнуло меня, как приливная волна.

Я мягко обнял ее, и мои губы задержались на ее веснушчатой коже. Я начал ломаться. Часть меня ненавидела это.

Она проснулась. В ее глазах стояли слезы. Я хотел спросить, что случилось.

— Ты меня не любишь.

— Что? — спросил я, сбитый с толку.

— Ты не любишь меня.

— Детка, — сказал я, когда тревога поднялась в моей груди. Что с ней было не так?

— Ты не любишь меня. Ты не любишь меня. Ты не любишь меня. — Она начала плакать. Потом она закричала, и я проснулся.

Прежнее оцепенение вернулось, но слеза скатилась по моей щеке.

Она была права. Я не любил ее.